Покаяние пророков - Сергей Алексеев

— Я проверял через своих людей. Два несчастных случая и суицид.

Глеб Максимович печально усмехнулся.

— Кого ты хочешь убедить? Меня или себя?.. Смерть секретарши и аспирантки объяснить можно, слишком много знали и видели. Но почему погибает ставленник академика Копысов? Все в один день, и все случайно… Таких совпадений не бывает, Генрих. Их убрали, и убрали одной рукой. Нам кажется, что в этих убийствах нет логики, верно?.. Но она есть. Все есть, и логика, и мотивы. Это значит, что кроме ГУРА у нас имеется еще один конкурент. Третья сила, Генрих! А мы не берем ее в расчет, потому что она, как воздух, незрима и вездесуща. У тебя не было ощущения, что за нами все время кто-то подсматривает?

Палеологов неожиданно будто споткнулся: кажется, у мэтра начинается мания преследования. А что же это еще?..

Он настолько привык к трезвой, всегда точной и ясной мысли Землянова, что сама возможность каких-то отклонений от нормы и в голову прийти не могла.

— Нет, я ничего такого не ощущал, — сдержавшись, проговорил он.

— Плохо… Но не смертельно. — Мэтр не похлопал по плечу, а лишь обозначил это движение. — Ты молод, а шестое чувство приходит в зрелости, когда уже поздно… Ты давно проверял свои банковские счета?

Предводитель стряхнул задумчивость и, чтобы скрыть это, придвинул к себе тарелку с холостяцким завтраком — вареными яйцами под майонезом.

Кошельки в целях конспирации у них были раздельные, каждый имел более десятка счетов в разных банках, в том числе и зарубежных. Партийная касса собиралась из доходов их собственных фирм и пожертвований.

— Финансист докладывал неделю назад…

— Крупных переводов не было?

— Нет, мелочь…

Всегда вальяжный Глеб Максимович подобрался, обнял себя за плечи.

— Два дня назад моя казна пополнилась сразу на двести семьдесят тысяч долларов. Перечисления из Уфы, Нижнего Тагила и Норильска.

— Нас можно поздравить.

~ — А что, в этих городах появились наши единомышленники? Готовые пожертвовать такие деньги?

— Вовсе не обязательно. Это какие-нибудь грязные деньги из Москвы или Питера. Пропустили через пять банков и десять городов — отмывка.

— Я понимаю, деньги не пахнут. Но почему именно сейчас? Тоже счастливое совпадение? — Землянов подошел к стенду, на котором висело оружие для харакири. — Ты заметил, что полоса везения началась у постели умирающего академика? Сколько мы искали Автора? Около года? Определили только круг из четырех фамилий. Да, Космач туда попал, но мы не были уверены в нем. А тут является сам. И, выясняется, не один — с княжной Углицкой, о которой и мечтать не смели. Мало того, он бежит из офиса управления, из-под семи замков, а мы очень просто перехватываем его. Невероятный успех!.. Не много ли везения за один раз? А теперь представь себе ситуацию: ГУРА склоняет Автора к сотрудничеству. Там два его бывших учителя, есть кому обработать. Потом имитируют побег и запускают в наш стан. И больше ничего делать не нужно! Все остальное мы сами, своими руками. Возводим его в фавориты, запускаем вместе с княжной на Соляную Тропу, вытаскиваем символ Третьего Рима, казну… И делаем себе харакири.

— Наш человек в ГУРА вербовку Автора отрицает, — не совсем уверенно сказал предводитель. — Правда, он не мог слышать разговора, вывод делает по психологическому состоянию собеседников. Вчера вечером последним у Космача в комнате был Ровда…

— Давал инструкции?

— Неизвестно. Выпивали…

— Я бы пошел дальше в своих подозрениях. Что если во всей этой истории реальность только смерть академика? А все остальное игра? И не наша. А той, неведомой третьей силы? Условно обозначим, Ватикана?

— Мэтр, вы доведете меня до сердечного приступа, — хотел пошутить Палеологов, но вдруг устрашился сам: если тут замешан Ватикан, то допустить можно все что угодно.

Участие третьей силы в конкуренции никогда не рассматривалось, и потому ей не оказывалось никакого противодействия.

Вероятно, Земляков сам только что начал осознавать это…

— Не доведу. У тебя хороший аппетит, — проворчал мэтр. — Мы обязаны отработать все возможные варианты. И выбрать курс действий, который невозможно просчитать. Так я повторяю вопрос: готовы ли мы идти дальше? Имея вот такой расклад?

Он не дождался ответа, впрочем, не особенно-то и ждал.

— Среда нас подталкивает, заставляет делать шаг за шагом. Значит, это кому-то выгодно, Генрих. А мы, напротив, отойдем назад или в сторону. Станем головой вниз и пойдем! Потому что слишком высока и прекрасна идея, чтоб спешить и делать глупости. Если завтра нам принесут библиотеку, мы должны отнести ее назад и положить на место. И убедить весь мир, что ее не существует, что это просто мечта сумасшедших романтиков. И пусть лежит, как пролежала четыре века. До единственного заветного часа. Когда он придет? Через год-два? А может, пять — десять лет? Или еще больше?..

Предводитель слушал его, внутренне соглашался и чувствовал разочарование. Этот человек имел над ним власть желаемую, когда хочется повиноваться и подражать, и одновременно отвратительную, потому что подавлял волю.

— Да ты не расстраивайся, — подбодрил Глеб Максимович. — Есть совершенно неожиданный ход и, полагаю, самый надежный. У тебя впереди важное событие. Женить тебя хочу, на княжне Углицкой. Пора, Генрих… Иди за мной!

Ничего похожего никогда и в голову не приходило!

В первый миг такой поворот показался немыслимым, невозможным, предводитель потряс головой.

— Простите, мэтр, это шутка?

— Что ты стал? Иди сюда. — Землянов открыл дверь в комнату. — Я тебе сейчас такое покажу! Ничего подобного ты у меня в доме не видел.

— Раздобыли намеленный камень с Соляного Пути?

— Зачем же камень — живого человека! Который в любой камень вложит магические качества и даже душу! Входи, не робей!

Палеологов переступил порог следом за мэтром и сразу ощутил редкий для города и тем более для квартиры запах — леса, хвои, смолы и еще чего-то терпкого и приятного.

— А вот тебе сват, засылай к красной девице. Зовут его Клестиан Алфеевич, но на Соляном Пути он больше известен как Клестя-малой, сонорецкий пророчествующий старец. И почитают его за святого.

На Палеологова смотрел самый настоящий юродивый. Гримасничал, таращил глаза и, воздев палец вверх, силился что-то сказать.