Под знаком Вовки - Тамара Шатохина

- То, что Зав говорил тогда о покушениях… Влад?

- Ты приняла слишком близко к сердцу! – будто даже в сердцах отозвался он.

Мы давно уже перешли на «ты» - он и предложил. И оказался прав – общаться стало проще и легче в разы. Хотя я все так же признавала его возраст и опыт, а он, надеюсь – наличие у меня мозгов. Но сейчас отчитывал, как маленькую:

- Даже странно, Саша. Это я влез туда и так… что было бы нелепо! И потом - сейчас нас секретят по полной, сделали выводы. Выводы сделаны, Саша! А история с Фаттаховым вообще – совсем другая история. Его убрали, потому что несколько лет не могли установить прослушки в посольстве – инфобезопасность была полностью на нем. А если бы не посольский врач, снимающий операцию на видео и контролирующий реанимационные действия, то может и не откачали бы. Скорее всего.

- Откачали? – тупо переспросила я.

- Ну – реанимировали, - уточнил Влад с раздражением, - вывели из обратимого состояния клинической смерти. Это профессиональные риски, они есть в любом деле – у тех же дальнобоев. Мы с тобой за рулем всего ничего, а они – почти всю жизнь. Кто рискует больше? Фаттахов – вообще другая история – не бери в голову.

- Реанимировали, - решительно подытожила я, чувствуя, как внутри что-то начинает подергиваться.

- Ну да… забудь – это лет десять назад было…

Мне нужно было уйти – срочно. Еще одной моей истерики Заворотнюк просто не переживет. Махнув рукой Владу, я вышла в коридор. Здесь тоже были камеры, поэтому… И в лифте, и в коридоре жилого корпуса.

А внутри что-то поднималось и ширилось, ширилось. Губы растягивались сами собой. И вряд ли это выглядело улыбкой. Спасибо – никто не встретился.

Только ввалившись в квартиру и захлопнув за собой дверь, я прошла в спальню, сползла на пол и заржала. Просто смехом назвать это было бы сложно - да… Ребра болели до сих пор.

В деревню мы доехали засветло, хотя и не спешили от слова «совсем». Нас уже ждали и встречали – пирогами с капустой, крольчатиной, тушеной с картошкой, запеченным в печи молозивом – корова недавно отелилась. И самогоном понятно. Мама гнала его понемногу для своих нужд – травки настоять и просто выпить иногда «с устатку и от нервов».

Сейчас казалось и правда – самогон самое то. Жутко хотелось расслабиться после трассы и просто - расслабиться. И, наверное, грамулька не помешала бы, но… где-то во мне сейчас формировались и вызревали будущее яйцеклетки.

А к вечеру я уже и так растеклась и расслабилась, наевшись до отвала и осознав наконец, что нахожусь дома, в безопасности. Навалилась усталость и параллельно с ней жгучая потребность вывалить на маму свои обиды – вдруг да полегчает? Лариса разделила то мое состояние, по ощущениям - ровно надвое. Вот и сейчас бы так.

- Мам… только вы да Вовка меня и любите, - сдалась я сама себе, удобно устраиваясь на широком топчане под яблоней, головой на маминых коленях.

Была еще не ночь, но уже и не совсем вечер. И птицы не пели, а изредка тихонько попискивали в гнездах. Ветер стих, и дядь Ваня завел дымокур в стороне, добавив туда какой-то сухой гриб – пах он не противно, а вот комары его боялись. И от мамы пахло приятно – травой, молоком и немного коровой. Домом пахло и безопасностью. А я почти уже засыпала.

И рассказывала ей – тихим, сонным голосом. Монотонно и безэмоционально. Об Илье нельзя было – она нашла бы его и убила, Лену его так точно. А вот о Сергее и странной обиде на него я рассказала.

- Ты же сама его прогнала, - расчесывала мама гребешком мои волосы, от чего спать хотелось еще больше.

- Не… я не гнала, мам – просто не решалась, не могла. Считала – должна что-то Илье.

- А сейчас не считаешь?

- Больше нет. Но толку? Он просто уехал и пропал. Цветы раз прислал и все. А я их – обратно…

- Так, а чего ты хотела? – тихо шелестела она голосом. Казалось, в этой тишине иначе и нельзя. И я тоже шептала:

- Чтобы хоть раз решили за меня?

- За тебя решишь… я решала – ты послушалась? - ворчала она.

- Ветеринарка – не мое. А за тебя разве решишь? Но дядь Ваня же с тобой?

- Я пять лет его к себе не подпускала. В дом пустила, а в постель – нет, - ровно доложила мне она.

Я проснулась. Села. Заглянула ей в глаза.

- По какой причине?

- А все по той же… и никто его здесь не держал.

- Папа, да? Ты по нему так?..

- По нему, по себе, по Ване – ждала, что одумается. Зачем я ему калечная такая, душой ущербная? И уехать отсюда сил не было – бывает и так, всяко бывает. И ему тоже - сидеть здесь… Может любила бы тогда, так и старалась для него, а я жила, как жилось, как могла. И тебе доставалось.

- Все, что заработала тогда, я заслужила. А потом… через пять лет?

- Дождался? Здесь же, вон он… Я уж думала – отсохло там все.

- Да… ну… - тяжело вздохнула я, - а что ты скажешь, если я рожу еще ребеночка? Без мужа, через больницу?

- А живи, как живется, Саня… когда-нибудь поймешь, что права была. Или нет. Давай, как привыкла - своим умом. И за тем мужиком не тужи, мало ты в них разбираешься. Может не так он и хорош? Или встретится тебе тот, кто поймет – дитё дитём ты в этих делах.

- Я и не тужу мам - наоборот, он ведь жив. Соберусь вот только с силами и удалю файл с ним из памяти.