Роковое селфи - Елена Безрукова

Там, где поёт сердце моё –

И мира без неё не хватит.

Где только мы одни, и небо на двоих.

Засыпает на руках твоих последний романтик. (с)

Аля.

Меня зовут Аля. Алевтина.

Я — начинающая актриса, совсем ещё недавно студентка института искусств. В свои двадцать два года у меня имеется на руках диплом настоящей актрисы и небольшой список ролей. В основном, конечно, второго плана, но были и несколько ведущих. Режиссёр ценил мою тонкую необычную красоту и выразительное лицо. Как он выражался — очень сценичное. Ну, чёрт его знает — режиссёрам виднее…

Когда смотрю на себя в зеркало, мне кажется ничего особенного: девушка как девушка. Молодая, фигура неплохая — песочные часы, пусть и не худышка по модным стандартам. Как раз мягко, где нужно! Глаза карие, с лисьей лукавинкой. Особенно, когда улыбаюсь. Близкие любя называют меня Лисицей из-за особенного выражения глаз, хотя по характеру я вовсе и не хитрая, даже наоборот.

Как раз сейчас я шла домой с особенно напряженной репетиции и мечтала лишь об одном — набрать горячую ванну с пеной, добавить туда расслабляющих аромамасел и залечь на дно! Но моим планам не суждено было сбыться… Точнее, не так скоро, как хотелось бы.

Открыла дверь нашей с парнем съёмной квартиры и услышала обрывки мужских голосов:

— Женя, имей совесть! Я тебе эти деньги дал полгода назад. Не делай из меня оленя! Я не посмотрю, что мы родственники, если ты будешь продолжать в том же духе!

Голос незнакомый. Очень низкий. Мужчины бурно что-то обсуждали и не сразу услышали, что теперь они в квартире не одни. Я вошла в зал, прервав диалог. Стояла, смотрела то на одного, то на другого.

Один — мой парень Женя. Я люблю его. Мы учились вместе, только я на актёрском, а он на эстрадном вокале. Часто наши пары пересекались, а также совместные сабантуи не дали ему пройти мимо меня. Этот белокурый ангел решил, что я — его муза! А я подумала — почему бы и нет? — и с тех пор мы не расставались. Пел он очень красиво, но с песнями ему катастрофически не везло. Женя не хотел прислушиваться к модным веяниям, и упорно писал совсем не те тексты, что готовы были раскручивать толстопузые продюсеры. Как итог — и работать нормально не работал, и творчество ни во что серьёзное не выливалось. Но я, как жена декабриста, поддерживала его. Ведь поддержка — самое главное! Просто ему пока не везло… Но ведь это не навсегда?

У Жени есть ещё один недостаток — он безалаберный. Те редкие концерты, что ему удалось назначить, он, бывало, срывал. Мог проспать после перепойки со своей группой и тупо не приехать. А после неудачи мог прибегнуть и к депрессантам потяжелее…

Второго мужчину я не знала. Именно мужчину — он явно уже давно не мальчик, возможно, ему даже за тридцать. Выглядит хорошо, но такой шарм, каким обладал незнакомец, может быть только у взрослого мужчины. Одет очень презентабельно и дорого — бизнесмен, скорее всего, и не мелкая сошка. И что же эта супер — птица забыла в нашем полуразваленном гнёздышке?

Мужчина как-то странно смотрел на меня, не пойму как. То ли удивленно, то ли откровенно оценивал и разглядывал Поёжилась невольно — взгляд неприятный. Хотя мужчина красивый, спору нет. Надо все же выяснить, что он забыл у нас и почему требует какие-то деньги у Жени.

— Что здесь происходит? — я подняла брови и обратила свой вопрос к обоим сразу.

— Для начала — добрый вечер, — произнёс странный гость.

Ясно. К нам пожаловал сам мистер Зануда. Решил поучить меня в моем же доме — наглость такая!

— Добрый, — кинула ему, и обратила взор на Женю.

— Знакомься, Аля, это мой брат Роман Воронцов.

Так, приехали. Роман Воронцов слышала — управляет большим медицинским центром доктора Воронцова. Похоже, на большее в названии фантазии не хватило… Но брат?! Женя ничего об этом не говорил!

— А это Аля, моя невеста.

Мужчина вперил взгляд в меня. Опять. Да что он так смотрит, Господи? Будто Женя сказал, что я Мария Магдалена или у меня вдруг огромный пушистый хвост сзади вырос!

— Очень приятно, — кивнул мне брат Роман, продолжая откровенно пялиться.

— Угу, — промычала в ответ. Потому что — ну, вот неприятно! Даже сама не знаю почему. — И что за деньги ты должен своему...брату?

Женя поник, опустив голову. Он надеялся, что их разговор я не услышала.

— Аля, давай потом поговорим. Ром, тебе пора, я думаю.

— Да, конечно… Не буду вам мешать. А тебе, — наконец-то, перевёл взгляд на Женю. — Я перезвоню.

Как-то странно это было сказано, грубо. Даже желваки заиграли у Воронцова. Нет, я обязана выяснить, что у них произошло!

— Провожать не нужно.

Роман встал, поправил свой пиджак с иголочки и, чуть не снеся головой ветхие косяки, захлопнул за собой входную дверь.

Я встала руки в боки и смотрела на благоверного, ожидая ответов на массу вопросов разом.

— Почему не говорил, что у тебя такой брат?

— А зачем? Хвастаться не хотел. Мы всё равно особенно не общаемся.

— Фамилии почему у вас разные?

— Аль, ну догадайся! — устало ответил блондин. — Сводные мы, по матери только братья.

— Ладно, — сказала я. — Что за деньги ты ему должен?

— Придётся рассказать. Ты же всё равно не отстанешь?

— Не-а! — упрямо замотала гривой каштановых волос.

— Короче. Брал я у него на раскрутку группы сумму большую. На запись альбома. Но прогорел. Помнишь, три месяца назад…

Я помнила. Очень хорошо.

Рухнула на диван, слишком сильно навалилась тяжесть воспоминаний.

Это был очень тяжёлый период. Женя после неудачи как с цепи сорвался. Пил, употреблял запрещённые игрушки, и даже хотел покончить с собой. Я тогда вернулась раньше — внезапно отменили репетицию. Он лежит на полу, а вокруг гора таблеток… Так страшно мне ещё никогда не было, но паниковать времени не было. Молча вызвала скорую и молилась, чтобы они успели. Начать делать промывание сама я просто не смогла бы — он парень крупный, и мне его не поднять. А если бы я начала лить воду в лежачем положении он мог бы захлебнуться.

Скорая приехала быстро, как ни странно. Откачали его, но теперь Женя ещё, ко всему прочему, наблюдается у психиатра… Всё равно его не брошу, потому что он хороший!

Об этом мы договорились не вспоминать — слишком тяжело было обоим. Но сейчас он сам поднял эту тему, заставив вспомнить, как всё было.

— И что? — прошептала я.

— Ну вот, требует долг. А с чего я отдам? В моём кафе и пяти тысяч в неделю не бывает.