Мой сводный враг - Эмилия Грант

 – Там тебя спрашивают, – сказала она, округлив глаза.

Больше всего в ту секунду я надеялась, что это не Артем. Потому что если бы он снова начал докапываться до меня, обвиняя во всех смертных грехах, боюсь, я бы не сдержалась и выдала ему несколько ласковых из Таниного списка. И когда Артем бы нажаловался Сергею и маме, – а в том, что именно так он бы и поступил, – мне было бы стыдно не то, что в глаза им смотреть, а вообще появляться дома.

Но, к счастью, вместо его смазливой и самодовольной физиономии я обнаружила у барной стойки своего нового знакомого Ваню. И, хвала небесам, он был в форме.

Обычно я вполне сдержанно общаюсь с парнями, тем более с теми, кого знаю без году неделю, но ради Вовы решилась на маленькое представление и кинулась на сержанта Михальчука с распростертыми объятиями, повиснув у него на шее. Не столько от нежности, сколько для того, чтобы прикрыть нашивку «ДПС ГИБДД».

 – О, привет! Здорово, что ты пришел! – как можно громче воскликнула я, выразительно покосившись при этом на Вову.

Никогда еще наш брутальный татуированный бармен не выглядел таким смущенным.

 – Ну? – я похлопала Ваню по плечу. – Что будешь пить? За счет заведения!

 – Да ладно, – опешил от неожиданности сержант. – Я могу и сам…

 – Ни в коем случае! – отрезала я. – У нас очень, ну просто дико законопослушный бармен. На все готов ради нашей доблестной полиции, да, Вов? А уж «Улицы разбитых фонарей» как любит… По десятому разу пересматривает – и плачет! Рекомендую «Леффе блонд». Дороговато, но оно того стоит. Золотистый эль, не слишком крепкий. Нотки гвоздики, несколько сортов хмеля… М-м-м…

 – Ну, давай, – сержант положил фуражку на стойку, и Вова, сглотнув, потянулся за чистым стаканом.

 – Не жмотись, – окликнула я его. – Давай большую кружку. И закуску, закуску обязательно. Не может же человек после того, как целый день ловил преступников и наркодилеров, пить на голодный желудок. «Фиш энд чипс», пожалуйста.

 – Но я же дорож… – попытался исправить меня Ваня, чуть было не испортив всю историю своей «дорожной инспекцией».

 – Дорожишь репутацией, – торопливо договорила я, с энтузиазмом кивая. – Это правильно. Поэтому только с закуской. Пойдем, подыщем тебе уютный столик, – и я, бросив на мрачного, как грозовая туча, Вову победоносный взгляд, хотела изящно удалиться, но черт дернул меня для красивого финала еще и подхватить напоследок орешек из вазочки и, лихо подбросив, поймать ртом.

Нет, я его и правда поймала, что редко мне удавалось с первого раза. Сказались шуточные соревнования с Таней. Но вот потом… То ли я слишком резко вдохнула, то ли просто попала не в то горло, но дыхание вдруг перехватило, и я поняла, что мне отчаянно не хватает кислорода.

Застыла, выпучив от ужаса глаза, вцепилась в стойку, хватая ртом воздух. Но ни вдохнуть, не выдохнуть. Боже, так страшно мне еще никогда не было. Думала: все. Умру прямо здесь из-за какого-то орешка, так и не выдав мать замуж. У кого-то в такие минуты вся жизнь пробегает перед глазами, я же почему-то подумала, что не успела убраться в комнате, и теперь маме придется краснеть за меня перед Людмилой Михайловной…

Ваня среагировал быстро. Подскочил ко мне сзади, обхватил руками, сцепил замком под грудью и надавил так резко, что у меня в глазах потемнело. Орешек вылетел, как пуля, отрикошетил от стены и с тихим «бульк» нырнул в стакан какого-то клиента.

 – Простите… – прохрипела я. – Я заменю…

И, не в силах больше ничего сказать, обмякла в Ваниных руках, не обращая внимания, что они все еще покоятся у меня на груди.

И пока я мысленно благодарила, ангела-хранителя и сержанта Михальчука, которые, вполне вероятно, были одним лицом, мой взгляд наткнулся на Артема.

Он стоял в дверях бара и смотрел, как я, красная от нехватки кислорода, стою в крепком полицейском захвате.