Ловушка для Инквизитора - Константин Фрес

Софи склонилась над отрубленной головой и почти тотчас же разогнулась, скрывая позывы к рвоте.

- Это один из помощников Патрика, - ответила она слабым голосом. - О небо, великая магия! Неужто он причастен к этой некрасивой истории?

- Причастен? - насмешливо воскликнул инквизитор, закатывая окровавленные рукава белоснежной сорочки. Тут же, словно и не ложился спать, очутился Густав, слуга Софи, застенчивый паренек, вступающийся за оборотней. Он с готовностью притащил таз, теплой води и полотенце, и теперь поливал Тристану на руки, смывая засохшую кровь. - Итак, мы имеем: клирика, который душит у людей своей паствы все яркие магические способности - верно, чтоб загнанный Пожирателями человек не смог сопротивляться, - его помощников, которые выбирают жертв и высушивают всю его магию, видимо, для того, чтобы кого-то усилить, и знаки на домах. Я их посмотрел; это никакая не защита. Это самая настоящая сортировка, указание, люди с какими способностями живут в этом доме, и дата, назначенное время, когда можно этого человека взять. Это не защита, Софи, это отсроченная казнь. Как курица к новому году. У всех свой час. И вы спрашиваете меня, причастен ли к этому злодейству Патрик? Я отвечу - да.

Софи в ужасе замотала головой. В глазах ее стояли слезы.

- Этого быть не может! - выкрикнула она.- Вы лжете! Это слишком чудовищно! Зачем вы были так жестоки?! Отрубить человеку голову…

- На вашем доме, - произнес неумолимый инквизитор, - написано «собственность клирика» на старом, забытом языке. Вот это чудовищно. Полная уверенность в собственной безнаказанности. Людей он держит, как овец. Этот усатый, - Тристан недобро усмехнулся, - даже припомнил, как убивал мою жену и ранил меня. Он был очень возмущен тем, что я не умер.

- Ну, хорошо, он виноват, - горячо воскликнула Софи. - Он преступник! Но вы-то! Вы ведете себя как самый жестокий головорез!

- Головорез?!

Одним прыжком инквизитор оказался рядом с Софи и та вскрикнула, стиснутая его жесткими руками.

- Ну, чем от меня пахнет, - шептал он, тиская женское податливое тело, упиваясь его запахом, зарываясь лицом в волосы Софи. - Чем пахнет от инквизитора, я спрашиваю?

Он ловко просунул ладони меж ее бедер, подкинул ее в воздух, вжался в ее тело, и вот Софи уже перед ним, с раздвинутыми ногами, обнимающими его жесткое сильное тело.

- Женщина, - выдохнул он, прижимаясь лицом к ее часто вздымающейся груди, стискивая жесткие пальцы на ее ягодицах. Софи забилась, застонав то страха, чувствуя его прикосновения на тех местах, какие и мужу-то она позволяла трогать после некоторого сопротивления. - Нежная, сладкая женщина…Так чем пахнет от инквизитора? Кровью? Смертью? Болью? А она принимала меня любого. И за это я готов отрубить еще не одну голову!

Он лихорадочно раскидывал юбки, добираясь до живого, теплого тела Софи, ногтями проводя на ее бедрах чувствительные полосы, и она не выдержала. С криком она притянула к себе Тристана, обхватив его за шею, впилась в его губы поцелуем, жаждая получить ту изощренную ласку и блаженство, что видела в своем видении.

На краткое мгновение Тристан замер, но ласка была слишком горяча и желанна, слишком соблазнительна, и после мига колебания он ответил на ее сумасшедший обжигающий поцелуй, полный безумия.

Его руки ласкали ее бедра, ее раскрытое перед ним лоно, пальцы безжалостно погружались в обе ее дырочки, и Софи кричала, ощущая себя всецело принадлежащей инквизитору. Он мог брать и терзать ее так, как ему вздумалось бы, и каждое его проникновение она приняла бы как величайшее наслаждение.

- Нет, - вдруг произнес он, отстраняясь от женщины. Его ладонь лежала на груди Софи, которую ласкала и тискала до того, но Тристан остывал после первого всплеска страсти, дрожа и приходя в себя. - Нет, это неправильно. Мы не будем делать этого.

Он отпустил ее бедра, словно с сожалением. Его мокрые пальцы пахли ее соком желания, женщина хотела его, в том он мог поклясться, но это была не та женщина, о которой он грезил.