Ненавидеть Адама Коннора - Элла Мейз

— Оливия, у меня бизнес-специальность. Я ничего не знаю о том, чтобы быть литературным агентом.

Она начала пятиться от меня и подняла руки вверх.

— Просто сложи несколько чисел, затем умножь их, делай с числами все, что ты, черт возьми, делаешь, и выясни, какая сделка для меня лучше. Я должна принять решение, прежде чем я закончу писать.

— Я не думаю, что цифры должны быть твоей единственной заботой, Олив, — крикнула я вслед ей, когда она направилась к черной машине. — Что они предлагают тебе с точки зрения маркетинга? Они планируют что-то, что ты не смогла бы сделать сама, если бы снова стала публиковаться самостоятельно?

Достигнув Джейсона, она закричала в ответ

— Видишь? Ты уже знаешь, какие правильные вопросы задавать. Просто поговори с ними, хорошо? Я позвоню тебе, когда мы приземлимся.

С этими последними словами она запрыгнула в машину.

— Твоя жена мне сейчас не очень нравится, — достаточно громко проворчала я, чтобы Джейсон мог слышать. Его глаза нашли мои, и он улыбнулся.

Он заглянул в машину, а затем снова посмотрел на меня с широкой улыбкой на губах. — Она говорит, что тоже любит тебя.

Я закатила глаза и помахала Джейсону, готовая вернуться внутрь.

— Люси? — позвал Джейсон.

— Да? — ответила я, выглядывая за дверь.

— Береги себя, хорошо? Позвони Тому, если тебе что-нибудь понадобится.

— О, ты тоже меня любишь. — Я прижала руки к сердцу и драматично вздохнула. — Я знала, что ты тайно хотел меня удочерить. Я дочь, которую ты никогда не знал, что хочешь, не так ли? — спросила я, хлопая ресницами.

Джейсон только покачал головой, прежде чем прыгнуть рядом с Олив.

***

Дни, последовавшие за отъездом Олив в Лондон, прошли, как вы и ожидали: довольно спокойно. Количество собеседований при приеме на работу, которые у меня были: два. Количество телефонных звонков, которые я получил от Олив: бессчетное количество.

Количество телефонных звонков, которые я получила от моей бабушки Кэтрин: три.

И позвольте мне сказать вам, что это было на три телефонных звонка больше, чем я хотела. Как бы я ни хотела, я не могла избегать ее целую вечность, но я откладывала разговор с ней, насколько могла.

И, ммм… количество восхождений по лестнице, которые я совершил в первые несколько дней после ухода Оливии… ну… должно быть восемь. К третьему дню я поднялась по этой лестнице в общей сложности восемь раз. Не закатывайте глаза, пожалуйста. Что бы вы сделали? Только не говорите мне, что вам будет неинтересно. Ни за что, блядь, ты бы пожал плечами и сказал что угодно, я просто притворюсь, что его не существует — не в том случае, если бы ближайшим соседом был Адам Коннор.

Тем не менее. Я все равно не видела этого парня до четвертого дня, так что можешь воздержаться от судейства.

Я только что вышла на улицу с красивой кофейной кружкой в одной руке и распечатанной копией одного из предложений, которые Олив получила от одного из крупнейших издателей, в другой, когда я услышала безошибочный звук детского хихиканья. Очевидно, мне пришлось бросить все и отправиться на разведку, потому что так поступают хорошие домработницы. Что, если я слышала не детское хихиканье, а воровское хихиканье? Такие вещи случаются постоянно, и, поскольку я хороший друг, я изучила это. Очевидно, моим единственным намерением было защитить дом моего лучшего друга.

Я старалась быть как можно тише, когда приблизилась к стене и начала взбираться наверх. Подняв голову ровно настолько, чтобы видеть, что происходит с другой стороны, я заметила свою добычу, только что вышедшую на задний двор.

— Святая мать…

Стараясь не потерять равновесие, я потянулась за телефоном, который я, конечно же, спрятала в лифчике, нашла имя Олив и набрала номер.

— Привет?

— Я влюблена, — призналась я в спешке.

— Это было быстро. Я думала, ты никогда не скажешь эти слова снова другому человеку.

— Он может получить от меня все, что угодно.

— Кто счастливчик? И ты должна была найти его, когда меня не было там, чтобы одобрить?

Я проигнорировала ее вопрос и вместо этого сказала.

— У меня есть вопрос к Джейсону. Не могла бы ты быть так любезна передать это ему?

Веселым тоном она сказала:

— Я постараюсь. Ударь меня.

— Где разводят этих голливудских людей? Например, есть ферма, которую мы можем посетить, чтобы выбрать тех, которые нам больше всего нравятся? Я просто хотела бы взглянуть. Если есть такое место, и ты скрывала его от меня… Я не уверена, что смогу больше быть твоим другом.

Олив рассмеялась.

— Я не знаю о его существовании, но я спрошу тебя. У тебя есть кто-то на примете?

— Да, на самом деле. Как мило с твоей стороны спросить, мой прекрасный и умный друг. И прежде чем ты разозлишься на меня, просто посмотри на это, — быстро сказала я. — сфотографировав то, что происходило перед моими глазами.

— Что? Что ты сделала, Люси?

— Ничего такого. Прояви немного веры в своего друга. Только что отправила тебе фото. Открой его.

— Хорошо. Подожди секунду.

Я опустила телефон и не сводил глаз с дуэта передо мной. Ой, ты тоже хочешь знать, что я видела?

Я смотрел на полуголого Адама Коннора. На нем были свободные шорты, которые сидели опасно низко, и он показывал мне эти впечатляющие мышцы рук и плеч, когда отжимался с хихикающим ребенком, сидящим у него на спине. Это было личное шоу только для меня. Как мило с его стороны, я знаю.

— Возможно, я просто немного пустил слюни. Боже мой, эти руки, — простонала я.

— О чем ты вообще говоришь? — спросила Оливия. — Я пытаюсь открыть картинку — дерьмо.

— Я увеличила эти мышцы. Ты можешь поблагодарить меня позже.

— Люси… — Она вздохнула.

— Что?

— Тебе не следует быть там.

— Не без тебя, ты имеешь в виду.

Наступило короткое молчание, затем она сказала:

— Да, и это только потому, что лучшие друзья не позволяют тебе делать глупости в одиночку.

— Хорошо. Я позволю тебе придерживаться этого.

Малыш спрыгнул с его спины и закричал:

— Ты сделал это, папа!

Он взволнованно захлопал в ладоши. Его папочка определенно что-то сделал с моими трусиками. Адам Коннор, этот человек, поднялся с земли и улыбнулся своему ребенку, взъерошив ему волосы. Парень вскочил, и они дали друг другу пять, затем он сказал что-то своему чертовски горячему отцу и побежал внутрь. Наклонившись, Адам схватил полотенце с одного из шезлонгов и начал вытирать пот с груди и живота.