Цвет боли. Красный - Эва Хансен

Даже если имеет! Я не могу без Ларса.

Вдруг до меня доходит, что нужно сделать: я должна создать ему алиби! Да, выгораживает же его Свен. Даже если не выгораживает, все равно. Если будут спрашивать, где был Ларс Юханссон в день убийства Бригитты… не помню фамилию, но это неважно, я скажу, что со мной! Да, мы вдвоем были в квартире на Эстермальмсгатан, меня же видел Мартин, знает, что я там бываю. И консьерж видел… А что Ларса не видел, так… так Ларс просто не вылезал из постели! А я бегала в магазин за продуктами. У нас был такой сексуальный марафон.

Глупость, конечно, но я действительно готова поклясться пред всеми, что он был со мной. И первая, кому я об этом скажу — Анна!

Нет, сначала нужно сказать самому Ларсу, он должен знать, что у него есть алиби в моем лице. На всякий случай.

Мне стоит большого труда набрать его номер, слыша такой любимый голос, выдыхаю в трубку:

— Ларс, прости меня за все… Я очень люблю тебя…

— Линн… Где ты?

— А? Дома, это неважно. Прости и, знаешь, если тебе будет нужно алиби, ты скажи, что был со мной… Все эти дни был со мной на Эстермальмсгатан.

— Линн, что с тобой? Какое алиби? Я сейчас приеду… Черт, я уже почти на острове, но все равно приеду! Никуда не уходи и не отключай телефон! Ты меня слышишь?

— Да. Извини, звонят в дверь.

— Хорошо, я быстро.

Пришла Анна.

— Что-то у тебя не рождественский вид? Что случилось, ну-ка, выкладывай, как на духу. Что с вами со всеми сегодня? Марта даже говорить по телефону не смогла, только пробормотала поздравления и все.

— Да, она и ко мне заскочила на минутку, отдала флэшку и умчалась.

Черт, зачем же я сказала про флэшку, Марта же просила не выдавать.

— Какую флэшку?

У меня в голове сумбур и одна мысль: о Ларсе, о том, что я скажу, когда он придет, потому махнула рукой:

— Не знаю, какую-то… Анна, Ларс не убивал Бригитту, я вас обманула.

— В чем обманула?

— Он был со мной.

— Что?! Линн, ты с ума сошла?

Я киваю и киваю головой:

— Со мной, со мной. Мы… мы были на Эстермальмсгатан… Простите, что сразу не сказала.

— Ты действительно сошла с ума? Неделю на Эстермальмсгатан? Ты поэтому была не в себе?

— Да.

— Ты же говорила, что он улетел в Амстердам?

— Я соврала. Знаю, что вы рассердитесь.

— А сейчас с чего вдруг сказала? Что у тебя произошло с утра?

— Мы поссорились. Вернее, я с ним поссорилась. Но уже попросила прощенья. Он скоро приедет сюда.

Если честно, мне совсем не хотелось, чтобы Ларс застал у меня Анну. Вдруг он догадается, что нас с ней связывает? Конечно, все равно придется признаваться, но пусть лучше услышит от меня, чем узнает сам. Так честней.

— Где он, на Эстермальмсгатан?

— Нет, на острове, но сейчас приедет.

Анна вздыхает:

— Связалась с детским садом. Ладно, пока твой Ларс приплывет, успеем Рождество отметить. Готовь бокалы, я сейчас вино принесу, у меня в машине есть хорошее. Небось, Юханссон разбаловал, что попало не пьешь?

— Я вообще не хочу пить.

— Я тоже, потому что за рулем, пригубим и решим, как быть дальше.

Она вышла, а я в совершенно растрепанных чувствах поплелась на кухню, достала два бокала для вина, поставила на стол, вынула из холодильника фрукты, принесла конфеты…

Анна поставила на стол бутылку белого вина.

— Я дверь не закрыла, закрой, пожалуйста.

— Можно не закрывать, у нас чужие не ходят…

— Закрой…

Я поплелась в прихожую. Когда вернулась, она уже налила вино — мне половину бокала, себе пару капель.

— Нет, я тоже не буду.

— Будешь. За меня, мне нельзя, я за рулем. Давай, за все хорошее, что только может принести Рождество. Ты веришь в сказку?

— Не знаю…

— А разве твоя встреча с Ларсом Юханссоном не сказка? Красивый, умный, богатый, ласковый… Ласковый?

— Да.

— Ты влюбилась?

И чего я всегда считала ее жесткой и резкой? Вот какая сердечная и понимающая.

— Да.

— Безответно или…

— Взаимно.

— Пей, Линн. За это надо выпить.

Анна только приложила к губам свой бокал, зато проследила, чтобы выпила я. Ничего, я сегодня завтракала, поэтому такого безобразия, как в первый вечер у Ларса, не будет. Вспомнив, как напилась тогда, я невольно рассмеялась.

— Что?

Пришлось рассказать о своем «запое». Выражение глаз Анны трудно передать.

— Тебе можно только позавидовать. Если бы ты сразу призналась, что у вас любовь…

Она уже налила снова.

— Нет, я больше не буду, мне еще с Ларсом разговаривать.

— Тем более, пей для храбрости. Хорошее же вино. Я тебе меньше половины бокала налила.

— У меня уже голова кружится.

— Ты не беременна случайно?

— А? Нет, нет, все в порядке.

— Уверена?

От вина не просто кружилась голова, а клонило в сон. Ну что за организм, и бокала вина выпить нельзя!

— Ладно, я вижу, тебя действительно разморило. Я пойду. Ты только не разболтай Ларсу ничего о нас всех.

— Нет-нет, я ничего не скажу… Сейчас, я закрою за вами дверь…

— Лежи уж, я сама. Дверь закрывать не буду, а то как Ларс войдет?

— У него… ключ…

Я провалилась в сон. Но сон очень тяжелый.

Даже не сон, а какие-то кошмарные видения. С детства таких не видела, было лишь когда чуть не погибла из-за тонзиллита, мне вскрывали нарывы в горле уже в бессознательном состоянии. Тогда казалось, что меня душит какой-то змей. А теперь словно кто-то связывает и тоже душит. Веревки, узлы… не стоило смотреть столько картинок об этом… и удушье…

Сквозь сон шлепанье по щекам и голос Ларса:

— Дыши, Линн, дыши, черт возьми!

Вдох и снова провал…

Снова голос Ларса, что-то требующий… потом его губы… но он не целует, а зачем-то дышит мне в рот…

Мелькает мысль, что он хочет меня задушить за то, что обманула. А, может, он увидел Анну или бокалы на столе? Ведь Ларс же говорил, что если увидит меня с кем-то, то убьет. Убьет…

— Не убивай…

— Линн, вдохни!

Я умираю? Но я так и не сказала о своем подозрении, что Паула может стать следующей жертвой. Ларс любил ее, а может, любит и сейчас, он должен знать…