Насильно твоя - Мария Устинова

Мое тело стало мягким как пластилин, а мышцы были сделаны из чего-то вроде зефира. Не помню, чтобы у меня когда-то было такое состояние. Может от постоянного секса — до вечера он взял меня еще дважды.

Мы снова лежали в постели голые, и я гладила его грудь, изредка трогала кожу губами — не пыталась возбудить, просто приятно было. Я словно его наложница. Думаю лишь о том, как доставить ему удовольствие.

Последние дни слились воедино, в них лидировал секс. Изредка мы ели, пили кофе — иногда со спиртным, Эмиль с коньяком, а я с ликером. Но в основном играли друг с другом. Оказалось, это увлекательно.

Эмиль выглядел уставшим. Сосредоточился на чем-то другом. Не на мне. Он лежал на спине, но привстал, опираясь на спинку кровати. Не встревоженный, но мрачный. Он перестал меня замечать, как будто мысли были важней.

— Все хорошо? — я попыталась вернуть его в этот мир.

Ноль реакции.

— Эмиль, милый?

Я улыбнулась и обвила его руками. Уткнулась носом в шею.

Пусть думает, о чем хочет. Я все равно счастлива — он рядом. Я прижалась щекой к его плечу, жесткому в ответ на давление. Я поерзала, устраиваясь удобнее и начала гладить мышцы живота, прослеживая их пальцами.

Если долго заниматься с кем-то любовью, по-настоящему любить его тело, оно становится знакомым, как свое. Я начала замечать то, чего не видела раньше. Светлую родинку на ключице, похожую на веснушку. Белый шрам ниже уха. Мелкие светлые волоски на груди.

Сначала я погладила родинку. Поцеловала. Затем захотела прикоснуться к шраму, как снова зазвонил его телефон.

Он проверил номер и мгновенно согнал меня с себя, просто отмахнувшись.

— Да? — голос стал жестким. Собранным и деловым.

Я затаила дыхание, рассматривая суровое лицо. Мне хотелось приласкать его, чтобы убрать это выражение… Чтобы вновь Эмиль смотрел на меня затуманенным взглядом, с выражением отчаянного удовольствием на лице, когда я делаю ему минет или ласкаю иначе.

Но я боялась к нему лезть. Застыла, прижимаясь, как напуганная кошка — голая, конечно. В последние двое суток я редко одевалась, а белья не носила вовсе.

Вдруг Эмиль сбросил мою руку, порывисто встал и стремительно вышел из комнаты. Я растерянно смотрела вслед. Тело, из которых истома давно сделала вязкий пластилин, напряглось.

Я привыкла к нему другому… Из кухни долетал рассерженный голос, потом он стал тише… И опаснее. Сердце испуганно билось в груди. Я понятия не имела, что у него такой страшный голос, когда он злится.

Когда Эмиль вернулся, я несмело улыбнулась. Вопросительно смотрела на него, но ничего не говорила.

Ждала, что он что-то объяснит.

— Сделай кофе, — велел он.

Я думала, он поделится, хотя бы успокоит. Но он замкнулся и сел на край кровати, обхватив голову руками. Смотрел в пол и взгляд был отсутствующим. Эмиль думал о чем-то неприятном.

О проблемах.

— Ты слышала? — повторил он.

Я встала, подхватила рубашку со спинки кровати, завернулась в нее и молча ушла на кухню варить Эмилю кофе.

Было немного обидно. Такой тон после наших сладких дней и ночей. Но через минуту я расслабилась, с удовольствием отмерила горсть зерен, перемолола. Прислуживать было так же приятно, как брать у него в рот. Я так увлеклась Эмилем, что забыла, зачем здесь…

Лазарь не звонил, я волновалась. Первой я звонить не могу — при нем страшно.

Эмиль мне ничего не скажет. Он из того сорта мужчин, которые ничем не делятся.

Что я могу сделать? Ни-че-го. Ждать. Нервничать. Варить кофе и сосать Эмилю.

Надо связаться с Лазарем. Сделаю вид, что принимаю душ — главное, чтобы Эмиль не пошел со мной. Я позвоню и расспрошу еще раз о нем и деньгах, потому что происходящее начинало пугать всерьез.