Голые чувства - Диана Рымарь

Хватов прошел в квартиру бывшей супруги, с силой сжимая кулаки.

— Твоя горилла останется снаружи? — поинтересовалась Ксенья ехидным тоном.

Ей отвечать Данил не стал, обернулся к телохранителю и попросил:

— Костя, останься за дверью.

Тот кивнул.

Хватов так же молча запер квартиру, прошел в гостиную, устроился на диване. Старался на бывшую не смотреть вообще. Ведь когда она попадала в его поле зрения, единственное, чего ему хотелось, — это взять ее за шкирку, оттащить в ванную и как следует умыть. Стереть с лица этот кричащий макияж, а заодно поработать электрической бритвой. Лучше побрить наголо, чем позволить носить на голове такое… Ее короткие завитки волос были выкрашены в три цвета — бледно-розовый, рыжий, зеленый. В радуге меньше яркости, чем в ее волосах. Клоунесса!

Оно, может быть, и забавно, если девчонке шестнадцать, но Ксенья — его ровесница, ей тридцать пять. Если добавить к этому джинсовые шорты мальчишечьего покроя и оранжевую футболку с надписью: «Женщина всегда права! Если женщина не права, смотри пункт первый!», получится полная картина.

Данил не знал, зачем Ксенья так себя уродовала. Когда-то давно это была красивейшая стройная брюнетка с длинными вьющимися волосами. Аккуратный макияж, ладная фигура, приличная одежда. Стройность — пожалуй, единственное, что осталось от нее прежней.

Как же он любил ее когда-то…

Теперь даже рядом находиться — проблема. Аромат ее чересчур сладких духов забивал ноздри, лез в поры, пропитывал его деловой костюм.

— Ну и чего ты расселся? — наконец взъярилась она, уперла руки в боки. — Надо что-то делать! Антон сам не вернется, я же переслала тебе его записку…

Данил ненавидел ее новую внешность, запах, манеру речи. Но всё это ни в какое сравнение не шло с тем, как он ненавидел ее саму.

— Садись и молчи, — процедил он сквозь зубы и показательно уставился на циферблат часов, висевших на стене.

— Да пошел ты, Хватов! — фыркнула она и выскочила на кухню, не забыв громко хлопнуть дверью.

О, он бы пошел… С превеликим удовольствием ушел бы отсюда навсегда.

Говорят, семья бывшей не бывает. Но не в случае Хватова.

Если он что и ненавидел больше, чем поездки к бывшей жене, так это разве что визит налоговой с проверкой. Хотя даже с налоговой можно договориться, предоставить соответствующие документы, дать на лапу в конце концов… С Ксеньей такой номер не проходил.

С тех пор как развелись, у них ни одной встречи мирно не прошло.

Ксенья раздражала Данила даже самим фактом своего существования. Подлая тварь — иначе он ее про себя и не называл.

Когда-то он был наивным женатым придурком. Думал, у него надежный тыл, его ждут дома, ему верны, его любят. Зря думал. Ксенья не любила, не ждала и верность ему не хранила. Пять лет назад до Хватова дошли вести о ее супружеской «верности».

Не счесть, сколько раз она просила прощения, но он не простил.

Лишил ее всего, чего только мог лишить: загородного дома, счета в банке, любимой работы, даже круга общения, потому что с бывшей женой Хватова друзья больше не хотели якшаться. От физического устранения из Краснодара и поселения в какой-нибудь Мухосранск в глухой тайге ее спасло только наличие сына.

Младший Хватов, носитель его ДНК, отцовская радость и гордость, тоже изрядно изменился после развода родителей. Порой Данил гадал, как же так вышло, что из задорного улыбчивого крепыша превратился в угрюмого угловатого мальчишку, от которого слова доброго не услышишь. Раньше сын с удовольствием играл с ним, хотел общаться, бегать по двору с мячом, кататься на машине. Теперь даже по телефону практически не общались.

Пацану десять лет, а пакостил уже практически как подросток. Может быть, новое поколение раньше взрослело? Хватов не знал ответа на этот вопрос.

Вдруг дверь в кухню открылась, и Ксенья снова спросила, уже немного присмирев:

— Ты сделал хоть что-нибудь? Позвонил кому-то? Может, лучше в полицию…

— Я сказал, молчи! — рявкнул Данил, даже не повернувшись к ней.

Она тихо выругалась и снова исчезла на кухне.

А через пятнадцать минут Хватову на телефон пришло сообщение: «Мальчика доставили к дому. Заводить в квартиру?»

Ответил коротко: «Да».

Через три минуты раздался звонок в дверь. Ксенья ринулась в коридор.

Данил же не двинулся с места. Подождал, пока начальник его службы охраны, Виталий Жигулёв, проведет сына в гостиную. Только тогда встал с дивана.

Жигулёв кивнул Хватову, провел рукой по лысому черепу и проговорил:

— Нашли у приятеля, рубился в компьютерную игру…

С этими словами ушел, оставив родителей разбираться с юным беглецом.

— Почему сбежал? — Данил обратился к сыну.

Долговязый мальчишка с короткими коричневыми волосами упрямо фыркнул.

— Отвечай, когда я спрашиваю! — В голосе Хватова появились стальные ноты.

Сын одарил его разгневанным взглядом, ровно таким же, каким на него смотрел сам Хватов. Они вообще были очень похожи: те же карие глаза, темная, даже зимой будто загорелая кожа.

— А она… она на меня орала! — вдруг прокричал Антон и указал на мать.

— Так он двойку принес! — захлопала ресницами та. — И физкультуру прогуливал всю неделю…

— Не можешь справиться с десятилетним ребенком? — хмыкнул Данил зло. — Антон, за побег ты на неделю без карманных денег. Попробуешь сбежать еще раз и вместо поездки в горы все каникулы будешь сидеть в моем особняке. Это ясно?