Ромашка для Терновника - Сусанна Ткаченко

— Если ты не перестанешь быть такой, я кончу, Ромашка-ведьма, — прошептал он, оторвавшись минут пять спустя.

Я схватилась руками за столешницу, что чудом нащупалась позади меня, и только благодаря этому не рухнула. Боже! Я никогда не верила в химию, что случается между двумя людьми! Но что это, если не она? Почему каждое его слово отзывается во мне сладкой дрожью? Почему я не владею телом, когда он рядом? Я положила ему руку на грудь, честно говоря, совсем не для того, чтобы отодвинуть, но тут из прихожей раздался звук проворачивающегося в замке ключа, и я оттолкнула Тима с неведомой до этого силой.

Он усмехнулся и уселся на табуретку, поднеся чашку с чаем к губам. Будто ничего не было. Отломил ложкой кусочек торта, словно собирался его беспощадно уничтожить, но глаза, которые он не сводил с меня, говорили: «Я хочу это сделать не с ним, а с тобой». Потрясла головой и вылетела из кухни открывать дверь, потому что копошения в замке затягивались.

Дрожащими руками сама еле справилась с задачей, но вскоре входная дверь мне поддалась, и в прихожую с глумливой улыбкой, размахивая ремнём от штанов и ключами, ввалился Яр.

— Спасибо, зай! Думал, не доберусь! — вот у кого праздник явно удался.

— Ты где вообще был?

— Пф-ф, — выдал он мне ответ. — Стасик, хорош бузить! Ты же знаешь, как я редко отдыхаю.

Он скинул кроссовки, наступив на задники — капец! Они дорогие, вообще-то!

— Иди спать, — устало сказала я, пропуская парня в квартиру.

Шаткой походкой, сшибая углы, он двинул в зал. Провожая пьянь взглядом, невольно наткнулась на стоявшего в дверях кухни Тернева. На его губах гуляла очень, прямо очень неприятная мне ухмылка. Она не говорила, она кричала: «Стася, ты неудачница! Тебя никто не ценит! Даже твой парень». Стало так обидно, что я не сдержала всхлип, и тут произошло непредвиденное: Тернев метнулся ко мне стрелой и, прижав к себе, зашептал.

— Ромашка, а пойдём завтра в кино? Хочешь? А хочешь, сегодня увезу тебя отсюда? Да?

Никто и никогда меня не жалел, и я чуть не сломалась… Всхлипнула раз, два, но рыдания сдержала. Просто стояла, уткнувшись ему в плечо, и часто-часто моргала.

— Уходи, Тимур. Поздно уже. Мне в универ завтра, — пора заканчивать сегодняшний безумный день.

— А ты точно не будешь рыдать, когда я уйду? — самоуверенно поинтересовался Тёрн, и я поняла абсурдность ситуации. Осознала, на чьём плече чуть не разревелась, и отпрянула от него.

— Ещё чего? Даже не подумаю!

— До завтра, малыш, предложение про кино в силе, — он надел свои модные ботинки, прихватил с вешалки свою брендовою куртку и покинул мою убогую квартиру.

Самое смешное, что Ярослав его даже не заметил — его бубнёж раздавался из зала, где постоянно что-то падало. Красота! Потрясла головой, чтобы очнуться, скинуть с себя чары Тернева, и тут как нельзя кстати в прихожую выплыл Яр.

— А ты чего здесь стоишь? Идём спать. Нормально кипанули, скажи?

Действительно, зашибись, Яр, просто слов нет как замечательно.

Молча его обогнула и ушла в свою комнату. Раздевшись, легла и, накрывшись одеялом, долго пыталась понять: что такого чудесного смог найти в этом вечере Ярослав?

Завтра прямо с самого утра с ним поговорю и расставлю все точки над «i».

Проснулась я от раздававшихся с кухни звуков. Слышимость в старых домах шикарная: брякнули кружкой, открыли воду, раздались глотки и удовлетворенное «уф-ф». У Яра сушняк, ничего удивительного. Я бы и сама сейчас глотнула живительной влаги.

Откинув одеяло, поднялась с кровати и взяла в руки мобильный посмотреть время. Будильник пока не звонил, и на улице темно. Пять тридцать. Правильно, сон алкоголика чуток и краток, как говаривал мой отец, когда дядя Вася, наш работник, с самого раннего утра принимался шумно копошиться во дворе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Накинула халат и прямо босиком прошлепала умываться. Всё равно больше не усну, и валяться бесполезно. Только лишний раз буду загоняться предстоящим разговором и, чего доброго, ещё смалодушничаю.

Пригладив у зеркала в ванной непослушные кудряшки мокрыми руками, отметила, что выгляжу вполне сносно для вчерашней именинницы, которая спала всего четыре часа, и, бодро выдохнув три раза, решительно двинулась в кухню.

Видок Яра, в отличие, от моего, оставлял желать лучшего: бледная кожа, под глазами мешки, как у монгольского пчеловода, встрёпанные волосы — печаль. Парень подносил к губам кружку трясущимися руками и пытался не сильно стучать о её край зубами, делая глоток. Бедолага. Мелькнула мысль отложить разговор, но Яр сам не оставил себе шанса.

— Стаська, день рождения удался! Мы вместе вчера вернулись? Во сколько? Ни хрена не помню!

Жалость как рукой сняло. По его вине я чуть не наделала глупостей.

— Ярослав, я решила, что мы не должны больше оставаться парой.

Ну а что? Мама всегда говорила, что пластырь с ранки срывать нужно резко.

— Стась, я вчера что-то натворил? — мои слова Яра удивили и озадачили: он подскочил с табуретки и, не удержав кружку, выплеснул на себя остатки чая. — А-а-а, бляха! Горячо!

Это было бы очень смешно, если бы не было так грустно. Яр рванул в ванную, а я, вздохнув, принялась готовить себе завтрак. Вот и поговорили, надеюсь, он не сильно обжёгся, и мне не придётся везти его в травмпункт.

Страдалец вернулся минут тридцать спустя заметно посвежевший — душ его немного реанимировал и прочистил мозги, во всяком случае, глаза открылись, и пьяная муть в них не плескалась. Попытка номер два.

— Яр, ты ничего такого не делал, — если не считать, что просто бросил меня на произвол судьбы и где-то веселился, позабыв о существовании девушки, но это детали, про это даже говорить не стану, а то будет выглядеть, будто я обиделась и жду его покаяния. — Просто вчерашний вечер показал, что мы совершенно разные: понятия веселья и отдыха у нас разные, отношений в паре…

— Вот именно! — неожиданно взвился он. — Люди, которые находятся в паре, вообще-то друг с другом трахаются! А такие молодые как мы — даже часто!

Ну вот, я знала, что он сведёт разговор к этому, но затевать скандал не планировала, поэтому отвечала абсолютно спокойно: