Моя девушка – высший дух с улицы. И как так вышло?! Том 3 - Вадим Фарг

— До того, как Айка станет матерью, она несколько раз изменит свой характер. Почти все виды высших духов в этом похожи. Чрезмерная доброта, проявление заботы, нервы, пугливость, поиск подходящего места и, наконец, агрессия с пустого места. А уж потом — истинные материнские инстинкты. Айка снова станет добренькой и заботливой, но проявлять все это будет уже не в нашу сторону.

Так, парочка признаков уже была. Насколько же сильно высшие духи отличаются от нас, людей. Если так и пойдет…

— Нам нужно место, правильно?

— Именно. Сейчас Айка стала нервной. Ее может задеть любое слово, поэтому даже я подшучивать перестала. Затем проявится волнение за себя, потомство, и за самца, разумеется. В голове выстроится план, что ты — важная часть ее жизни, и поднять малышей в одиночку не выйдет. Поэтому будь готов, что она тебя еще достанет, — усмехнулась кошечка, довольно сексуально облизнув ложку.

— Так, интересно. Нам еще долго ждать, но… кстати, а когда должны появиться яйца?

— На второй месяц. Еще месяц они будут… дозревать, так сказать. Именно в это время Айка и будет максимально отстраненной и агрессивной. Вряд ли подпустит кого-то из нас к себе. Разве что тебя. Именно поэтому нам и нужно место. Если яйца будут находиться в вашей комнате, мы даже по коридору пройти не сможем. Айка может почувствовать запахи наших гормонов, и напасть по наитию.

— Жесть. Тогда что будем делать?

— Не парься. Я уже назначила рабочим день и нашла дешевые материалы, которые возможно утеплить изнутри. Скоро начнет холодать. Придется создавать приемлемую температуру.

— Построим еще один дом?

— Скорее, комнату. С другой стороны от нового домика. Никаких окон. Одна дверь с замками с обоих сторон. Теплая кровать, холодильник, насесты и шкаф с вещами, разумеется. Если Айка мысленно примет его, то мы туда уже зайти не сможем. Можно сравнить это с… не знаю даже. Точно! Куры высиживают яйца на одном месте. Они не подпускают остальных, и почти не слазят с насеста. Здесь та же фишка, но высиживать змеям не нужно. Яйца сделаны так, что сами поддерживают температуру, да и вообще способны вылупиться без матери. Айка выступит в роли сторожевого пса.

— Ясно. Мицуру, ты столько знаешь. Поражаюсь.

— Полезно владеть информацией о моем виде. Если хочешь — я и тебе о многом расскажу, — ухмыльнувшись, она провела рукой по блузе, расстегнув несколько пуговиц. Тяжело взглотнув, стиснул ноги, чтобы назревающий стояк не так сильно выделялся. Что тут скажешь. Дамочки уже приучили меня к частому сексу, а в последнее время дел было слишком много, да и раны никак не проходили до конца. Мицуру и вовсе сильно досталось. Но сейчас она словно издевается надо мной, все намекая и намекая.

— Мицуру… что ты…

— А? О чем ты, — хихикнула она. — Ой, мороженое закончилось. Блин, купим только завтра.

— Так понравилось?

— Да. Что-то я в последнее время подсела на сладкое. Надо бы в собственном фитнес зале потренироваться, что ли. А то располнею.

Даже представить ее не могу с животиком.

— Слушай, сейчас же все еще спят. Не хочешь прогуляться?

— Прогуляться? Тебе дома не сидится, милый? — она все еще улыбается, возбуждая меня. Вот же, кошка.

— Погода отличная. На улице тоже жарко, но не так, как здесь. Да и речка неподалеку.

— О, хочешь искупаться, да еще и зовешь меня одну. Как интересно. Дай мне пару минут переодеться. Не пойду же я в таком виде.

— Ага…

Сам не знаю, что на меня нашло. Видимо, все же сущность уже поменялась. Придется свыкаться с этим.

Мицуру спустилась на первый этаж в уже другом Наряде. Короткая зеленая кофта на молнии, позволяющая насладиться ровным, спортивным животиком. Такая же короткая юбка, кроссовки для прогулки по лесу. На плече — сумка, из которой торчит краешек полотенца.

К слову, бинты Мицуру уже сняла. На животе остался шрам. Гепардиха одно время волновалась об этом, но сейчас, кажется, перестала обращать на него внимание.

Подойдя ближе ко мне, взяла за руку и подмигнула.

— Ну что, идем?

— Пошли.

1

Лес сейчас выглядел прекрасно. Цветущие деревья, кусты, прочие растения. Птицы, поющие со всех сторон. Мельком пробегающие мелкие животные. Зайцы, лисы и прочие. Здесь и медведи с волками водятся, но они давно уже и близко к дому не подходят. Знают, что на шашлык пустят.

Продолжая держать меня за руку, Мицуру, прямо на ходу, перевоплотилась. Хвост тут же распушился, начав медленно и плавно покачиваться. Ушки на голове навострились, выполняя роль радаров. Я уже давно заметил, что гепардиха не меняет кожу. Она ведь может полностью шерстью себя покрыть, чтобы двигаться быстрее. Но никогда этого не делает. Лишь внешние признаки.

— Слушай, Рин, что ты думаешь насчет Хараны?

— А? — внезапный вопрос застал врасплох. — В каком смысле?

— Они с Айкой, вроде бы, даже поговорить смогли. Но помирились ли…

— Не думаю, — закончил за нее. Мицуру уставилась на меня, желая услышать мнение. — Они поговорили, но мне кажется, что Харана так и не простила Айку. Да и вряд ли когда-то простит. Насколько я понимаю, племя Айки с Хараной уничтожил самец Хараны.

— Да.

— Сама Харана об этом ничего не знала. Айка обвинила ее лишь в том, что сестра не учуяла запаха родных, и не смогла ощутить их боль в момент сражения. Но в остальном…

— Считаешь, что Харана не виновата?

— Нет. Кто знает, что там случилось, но Харана и впрямь не знала о случившемся. Своими руками она никого не тронула. А вот Айка…

— Да, — опустив взгляд к земле, Мицуру задумалась. — Айка ведь думала, что Харана во всем виновата, и в итоге отомстила.

— Я люблю Айку, и всегда буду на ее стороне. Но в этой ситуации именно она настроила Харану против себя. Именно она совершила непростительную ошибку, подняв руку на ни в чем невиновных малышей Хараны. Именно поэтому у Хараны нет причин прощать ее, и снова называть сестрой.

— Мне даже легче стало, — Мицуру вновь улыбнулась, сильнее прижавшись ко мне и даже мурлыкнув. — Знаешь, я все думала, а правильно ли видеть вину в том, кто для тебя настолько дорог. Айка всех нас собрала. Она хорошая девушка, но ее прошлое… это нас не касается, и все же мне было не по себе осознавать, что именно Айка здесь — главный злодей.

— Все мы совершали ошибки в