Дженнифер и Ники - Донна М. Перкинс

Они стояли на веранде в лучах заходящего солнца, потягивая через соломинки ром и кокосовое молочко и наблюдая пылкую сцену на пляже. Наблюдаемое, как всегда, возбудило Дженнифер. Когда Алэн обнял ее за талию, она прижалась щекой к его плечу. Его рука медленно скользнула ей на грудь, но никто из них не сводил глаз с побережья. Она приветствовала смелость его руки, спустившейся с груди на живот и вот уже достигшей лобка. Она слегка раздвинула ноги, чтобы позволить ему при помощи сильного указательного пальца доставить ей легкий кайф.

— О-ох, — сорвалось с приоткрытых губ.

Они стояли щекой к щеке и мерно покачивались, лаская друг друга, глядя на маленькие фигурки внизу.

Они не слышали шагов Ники.

— А, привет! Вы тут вдвоем, видно, забыли, что у нас гости. Они уже начинают прибывать, и вот-вот поднимут ропот.

Теперь она увидела, на что смотрели Дженнифер и Алэн, и в ее глазах вспыхнул огонек.

— Возбуждает, — признала она, — понятно, почему вы здесь застряли.

Она оставила их и пошла встречать первых из прибывших гостей.

— Потом… на пляже, — шепнул Алэн Дженнифер, когда они уже направлялись вслед за Ники к смеющейся группке людей.

Женщины выглядели очень соблазнительно в своих коротких цветастых платьицах, с яркими лентами в черных прямых волосах, спадающих им на плечи. У них были высокие груди и застенчивые улыбки, а их кавалеры были худые, мускулистые и черные от загара. Она носили узкие пестрые брюки и улыбались ослепительнобелозубыми улыбками. Их возбужденная речь представляла смесь местных вариантов английского и французского.

Дженнифер помахала им рукой и поспешила обратно в спальню, предоставляя Алэну и Ники встречать гостей — ей нужно было одеться. Она причесывалась обнаженная перед зеркалом. «Сегодня, — думала она, — будет моя ночь». В животе сделалось тесно от желания, казалось, внутренности готовы вывалиться наружу. Розовые соски потемнели и налились кровью.

Она снова вышла на веранду, вместо лифчика на ней была белая хлопчатая лента, а золотистозагорелые ляжки плотно облегали узкие белые шорты. Был уже почти вечер, все собрались на пляже. Волнующая музыка настойчиво звала присоединиться.

Она босиком спустилась по усыпанной песком дорожке и подошла к группке веселых гостей, играющих на железных барабанах и танцующих вокруг ревущего костра.

Ники и Алэна не было видно, но красивый молодой человек с бутылкой рома в руках предложил ей выпить и когда она согласилась, проворно забрался на кокосовое дерево, чтобы своим острым, как бритва, мачете срезать подходящую ветку. Он налил в один из плодов слишком много рому и с поклоном протянул ей.

— Меня зову Генри, — проговорил он приятным голосом, доставая из кармана сигарету с марихуаной, размером напоминающую сигару. — Куришь? — Его голос был теплым, как крепкий виски.

Она кивнула, закурила сигарету и сделала несколько затяжек.

— Мм, вкусно. Местная?

— Травка? Нет, с Ямайки. Ганья. Видите ли, Джон Гамильтон — человек путешествующий. Он разъезжает по всему миру с господином Алэном и госпожой Ники.

— Я помню тебя, Генри. Это ты привел Сиамезу, которая поцарапала Ники, когда мы фотографировались на водопадах.

— Я очень сожалею, что так вышло.

Дженнифер потягивала напиток из своего кокоса, чувствуя, как ром разливается по ее жилам. Ганья расслабила ее. Солнце нарочито медленно сползало в море за спиной Генри, оплывая пурпурно-оранжевым ореолом. В теплом вечернем воздухе растворялись ароматы экзотических цветов. Ритмичная музыка железных барабанов едва доносилась сюда с берега, заглушаемая шумом прибоя. Вечер был полон романтики, на небе вставала полная луна, и Дженнифер хотелось забыть обо всем и стать совершенно свободной. Нет, она понимала, что и так непозволительно расслабилась. Прошел уже месяц с тех пор, как она была в Тринидаде и Тобаго, а работа по-прежнему стояла на месте. Праздность Ники и Алэна была столь соблазнительна, что Дженнифер начинала опасаться, что если она тотчас же не уедет обратно в Нью-Йорк, то останется здесь на всю жизнь.

Почему бы и нет? Какая-то часть ее души была готова слиться с неспешным течением жизни на острове.

— Твой белый наряд притягивает лунный свет, — заметил Генри.

— А ты тень. Мы хорошо подходим друг другу: лунный свет и тень.

Он улыбнулся в ответ на ее любезность, и она подошла поближе к нему. Она ожидала увидеть кого угодно, только не Ники.

Сестра Алэна шла по направлению к ним, на ней был черный купальник, едва прикрывающий ее полную грудь. Края купальника слегка отгибались, обнажая темные заостренные соски.

— Вечер добрый, Генри, — промурлыкала она. Я вижу, ты встретил нашу Дженнифер.

— Я хотел повидать тебя. И извиниться за тот случай с кошкой…

Ники повела маленьким загорелым плечиком, на котором остался едва заметный след царапины:

— Тогда поцелуй мое плечико, чтобы оно быстрей зажило.

Генри послушно склонился над ее плечом и провел по царапине длинным розовым языком.

— Тебя искал Алэн, — сказала Ники, обхватив руками шею Генри.

Генри облизал губы и бросил извиняющийся взгляд на Дженнифер: может быть, потом…

Она поняла.

Она обвела глазами берег в поисках Алэна. Спускались сумерки, и гости постепенно сбрасывали с себя одежду. Какой-то мужчина гнался за женщиной, заходя все дальше в воду, наконец поймал ее в объятия, оба стояли по колено в прибрежной пене. Когда, упав, они катались в полосе прибоя, их тела светились фосфорическим блеском.

Она шла по пляжу к костру. Поджариваемый на костре поросенок выглядел очень аппетитно. Женщина по имени Мари, которая помогала ей обшаривать остров в поисках кошек, улыбнулась и предложила ей полную тарелку овощей: маниока, эдое, танниа. Дженнифер присела у огня перекусить.

Трое мужчин, играющих на барабанах, не знали усталости. Их руки неустанно поднимались и опускались, головы были запрокинуты назад в упоении музыкой. Люди танцевали, некоторые совсем забылись, другие брели по берегу, взявшись за руки, или ласкали друг друга, прислонившись спиной к стволу дерева. Ей нравилось видеть в мужчинах нежность, а в женщинах нетерпеливое желание. Возможно, здесь, в Тобаго, сексуальные отношения были так хороши оттого, что мужчины считали себя королями, а своих жен королевами. Они не учились танцевать на дискотеках, их гибкие загорелые тела выражали в танце все, от семейной истории до тайной фантазии, но прежде всего это был флирт. Даже их пальцы излучали сексуальность.

Закончив есть, она облизала пальцы и бросила бумажную тарелку в огонь. Потом она подошла к воде и села на влажный песок, наблюдая за движением волн, кативших свои воды от далеких европейских берегов. Ее охватывало странное мистическое чувство, когда она оказывалась лицом к лицу с вечнодвижущимся великим океаном, его непрестанный гул вселял в нее новую уверенность. Точно из уважения в вечному бытию, из недр которого когда-то возник человек, парочки вокруг нее предавались любовным утехам, и волны, набегая, окатывали их тела теплой водой Карибского моря.