Беременная для Зверя - Эллен Росс

От его стеклянного взгляда мне становится не по себе. Я вообще рядом с Порохом себя чувствую едва живой. Вспоминаю все рассказы о нём — слова Ризвана и Рустама. Тошно становится, что Матвей Порохов — мой отец. Теперь без всяких сомнений. Я это родство каждой клеточкой кожи чувствую и кое-какие мелочи подмечаю.

Кровь у нас одна.

Без лишних пререканий поднимаюсь в комнату. В коридоре пересекаюсь взглядом с Тахиром.

— Арина… — шепчет одними губами.

Отворачиваюсь, не желая слушать предателя.

— Прости, Арина. Я же как лучше хотел, — догоняет, но держится на расстоянии.

Оборачиваюсь.

— Предыдущий ожог уже зажил? — сама взглядом нахожу припухлость под левым глазом, когда Порох затушил об него сигару, чтобы парень не пялился на меня слишком сильно. — Вижу, что нет. Отойди. Или Порох тебе под вторым глазом метку оставит и язык укоротит.

— Арина.

— Пошёл вон, — шиплю, добавляя крепкое словцо. — Гнида.

Захлопываю дверь перед носом Тахира. Жалею о том, что вступилась за него когда-то. Зря было сделано. Дружба с Тахиром в доме Зверя мне боком вышла. Он влюбился и поддался влечению, давно был в сговоре с Порохом, чувства лишь подстегнули. Желал получить меня в награду, но отец — мастер играть на слабостях. Затянул в свои сети ещё одну глупую муху и наслаждается представлением.

Я переодеваюсь в штаны с высокой талией. Живота у меня ещё практически нет, но одежду выбираю мягкую, с эластичным поясом, не стесняющую движений. Сверху набрасываю удлинённую тунику зелёного цвета и привычно скручиваю волосы на голове, пряча их под платок.

Лишь выходя из комнаты вспоминаю, что здесь могу и не прятать волосы, но это уже стало привычным. Небольшая, призрачная связь с миром Зверя. Его порядками и правилами.

Слёзы подступают к горлу. Рыдать хочется. Провалиться сквозь землю так, чтобы не осталось и следа. Но во мне — сын Рустама. Я должна сберечь его любой ценой. Даже если для этого придётся общаться с психопатом-отцом.

— Так намного лучше!

Порох ждёт меня у последней ступени и протягивает сухую, шершавую ладонь. На ней линия жизни много раз изломанная. Но Порох живуч. Хоть голова полностью седая, почти белая, он силён и опасен. Жилистый мужик. Угловатый. Резкий. Но сейчас обманчиво мягкий, протягивает ладонь с видом заботливого родителя.

Осторожно протягиваю ему руку, вздрагивая от лёгкого ответного сжатия. Порох помогает спуститься и внезапно располагает ладонь у меня на животе. Я едва держусь, чтобы не дёрнуться в сторону и не заорать. Паника к горлу подкатывает. Я боюсь его до дрожи.

Порох, прижимается губами к моим волосам, сообщая доверительно:

— Человеческие слабости — подарок судьбы. Привязанности, чувства… На них легко играть. Щенок Алиев сам себя перехитрил. Мне даже стараться не пришлось. Я знал, что так будет… Моя красавица, — его губы расплываются в улыбке у моей щеки.

Потом Порох подводит меня к камину. Пока переодевалась, здесь уже мебель передвинули. Кресла и стол — ближе к камину сдвинули так, то теперь слышно потрескивание поленьев и совсем немного тянет пряным дымком.

На столе расставлены блюда. Запечённые овощи, мясной и рыбный стейк, канапе разнообразные, сырная нарезка, тарелка с хлебом. В графине — яблочный сок.

— Бери форель с овощами. Тебе полезно, — советует Порох.

Сам начинает кромсать стейк средней прожарки и щедрой рукой плещет себе виски.

— Ну же, доча, не смотри на папу, как на врага народа, — ухмыляется, промокая губы тканевой салфеткой.

— Какой ты папа, если в лесу меня помирать бросил!

— А-а-а… Ризван поведал, да? — усмехается Порох, катает виски во рту. — Забавный он. С матерью твоей тёрся безнадёжно, теперь около тебя и Зверя. Судьба у него такая — быть всегда на третьих ролях.

— А у тебя какая судьба? Как ты познакомился с Настей, моей мамой? Почему вырезал семью Зверя?

— Долгая история, Арина.

— Я никуда не тороплюсь. Времени навалом… — всё-таки принимаюсь за еду.