На пятьдесят оттенков темнее - Эрика Леонард Джеймс

— Ана Стил, — бормочу я в ответ.

Кто эта женщина? Она отходит в сторону, впуская нас в дом. Я вхожу и испытываю шок. Дворец пустой — совершенно пустой. Мы стоим в просторном вестибюле. Стены бледно-лимонного цвета, с более светлыми пятнами там, где когда-то висели картины. На них остались лишь старомодные хрустальные светильники. Пол темный, из какого-то твердого дерева. По обе стороны от нас — закрытые двери. Но Кристиан не дает мне времени, чтобы я могла осмыслить происходящее.

— Пошли, — говорит он и, взяв меня за руку, ведет через арку в еще более просторный холл.

В холле доминирует винтовая лестница с затейливой чугунной балюстрадой. Но Кристиан не останавливается и там, а ведет меня в большой зал. Он тоже пустой, если не считать огромного выцветшего ковра. Таких больших ковров я еще никогда не видела. Да, еще висят четыре хрустальные люстры.

Мне становятся ясными намерения Кристиана, когда мы проходим через зал и раскрытые французские двери на большую каменную террасу. Внизу — ухоженная лужайка размером с половину футбольного поля, а дальше… дальше открывается вид. Ого!..

Закат над заливом! От панорамы захватывает дух — от восторга у меня подкашиваются ноги. Вдали лежит остров Бейнбридж, а еще дальше в этот хрустально-чистый вечер солнце медленно уходит за горизонт, окрашивая в кроваво-красные и огненно-оранжевые цвета небосклон за Олимпийским национальным парком. Багряные полосы перечеркивают небесную лазурь, им вторят темный пурпур легких перистых облаков и фиолетовая масса лесов на дальнем берегу. Эта торжественная визуальная симфония исполняется небесным оркестром и отражается в глубокой, неподвижной воде залива. Я поражена — стою и безуспешно пытаюсь вместить в себя такую красоту.

Через какое-то время я обнаруживаю, что мне не хватает воздуха, — от благоговения я давно уже не дышу. Кристиан по-прежнему держит меня за руку. Я с трудом отрываю глаза от вечернего неба и замечаю, что Кристиан с беспокойством поглядывает на меня.

— Ты привез меня сюда полюбоваться закатом? — шепчу я.

Он кивает с серьезным лицом.

— Кристиан, это умопомрачительно. Спасибо, — бормочу я и снова наслаждаюсь роскошным зрелищем. Он отпускает мою руку.

— Тебе хотелось бы смотреть на эту картину до конца своих дней? — еле слышно спрашивает он.

Что? Я снова поворачиваюсь к нему; удивленные голубые глаза смотрят в задумчивые серые. Наверное, у меня отвисла челюсть. Я бессмысленно моргаю.

— Мне всегда хотелось жить на берегу моря. Я ходил по заливу на катамаране и с завистью поглядывал на эти дома. Они давно не выставлялись на продажу. Я хочу купить участок, снести этот дом и построить новый — для нас, — шепчет он, и в его глазах сияют новые надежды и мечты.

Черт побери! Я с трудом стою на ногах и не падаю. У меня кружится голова. Жить здесь! В этом прекрасном месте! До конца своих дней…

— Но это просто моя очередная фантазия, — осторожно добавляет он.

Я оглядываюсь на дом, прикидываю, сколько он может стоить. Должно быть, немало — пять, десять миллионов долларов? Мне трудно даже представить. Ого!

— Почему ты хочешь его снести? — спрашиваю я. Его лицо вытягивается. О нет…

— Мне хочется жить в более экологичном доме, где используются современные технологии. Элиот строит такие дома.

Я оглядываюсь на большой зал. Мисс Олга Келли держится поодаль, возле входа. Она, конечно, риелтор. Теперь мне бросается в глаза, что зал огромный и очень высокий, он немного похож на гостиную в «Эскале». Наверху тоже есть балкон — вероятно, туда можно подняться по лестнице, ведущей на второй этаж. Еще я вижу в зале огромный камин и целый ряд французских дверей, открывающихся на террасу. Во всем я чувствую обаяние былого уклада жизни.

— Можно, мы посмотрим дом?

Она с недоумением глядит на меня, потом соглашается.

— Конечно.

Лицо мисс Келли светлеет, когда мы возвращаемся в зал. Она с радостью устраивает для нас экскурсию.

Дом огромный: двенадцать тысяч квадратных футов на шести акрах земли. Кроме главного зала, есть кухня, соединенная со столовой — нет, с банкетным залом, примыкающая к ней «семейная» комната (семейная!), музыкальный салон, библиотека, кабинет и, к моему огромному удивлению, домашний бассейн и тренировочный зал с сауной. Внизу, в подвале, устроен кинозал и — о господи — комната для игр. Ну и в какие игры мы будем там играть?

Мисс Келли показывает нам всевозможные изъяны, но, в принципе, дом очень красивый и явно был когда-то счастливым семейным гнездом. Теперь он требует ремонта, но ведь приличная ремонтная фирма сможет это сделать.

Когда мы следом за мисс Келли поднимаемся по великолепной лестнице на второй этаж, я с трудом сдерживаю свой восторг… в этом доме есть все, о чем я могла мечтать.

— А этот дом можно сделать более экологичным и современным?

— Я спрошу у Элиота. Он неплохо разбирается в таких вещах.

Мисс Келли ведет нас в хозяйские покои, где огромные окна открываются на балкон, и вид еще лучше. Я могла бы сидеть и смотреть на залив целый день — на проплывающие мимо суда и переменчивую погоду.

На этом этаже есть еще пять дополнительных спален. Для детей! Я поскорее прогоняю эту мысль. Мне и без этого надо многое обдумать. Мисс Келли уже рассказывает Кристиану, как устроить на участке конюшню и загон. Лошади! У меня в сознании вспыхивают пугающие воспоминания о неудачных уроках верховой езды, но Кристиан, кажется, не слушает.

— Место для загона там, где сейчас луг? — спрашиваю я.

— Да, — весело говорит мисс Келли.

На мой вкус, на лугу можно лежать в высоких травах, устраивать пикники; там совсем не место этим четвероногим исчадьям сатаны.

Когда мы возвращаемся в большой зал, мисс Келли исчезает, а мы с Кристианом снова выходим на террасу. Солнце село, и теперь на дальнем берегу Залива мигают огни городов Олимпийского полуострова.

Кристиан обнимает меня и, приподняв указательным пальцем мой подбородок, пристально смотрит мне в глаза.

— Ну как, берем? — спрашивает он с бесстрастным видом.

Я киваю.

— Прежде чем покупать дом, я хотел убедиться, что тебе здесь понравится.

— Вид?

Он кивает.

— Мне нравится вид и нравится сам дом.

— Неужели?

Я застенчиво улыбаюсь.

— Кристиан, как хорошо нам будет заниматься любовью на лугу.

Он резко вдыхает воздух, приоткрыв рот, потом его лицо расплывается в усмешке. Внезапно его пальцы погружаются в мои волосы, и наши губы сливаются в поцелуе.

Когда мы возвращаемся в Сиэтл, Кристиан выглядит намного веселее.

— Так ты собираешься его купить? — спрашиваю я.