Беременная от моего сына - Ольга Джокер

Артур.

— Еда в «Лимончино» совсем испортилась, — произносит Алла, старательно расправляясь с каре ягненка. — Мясо слишком жесткое и пахнет как-то отвратительно. Ты… вообще слушаешь меня, Артур?

Отрываю взгляд от бокала, наполненного красным вином и перемещаю взгляд на Аллу. Лицо по-настоящему озабоченное и взволнованное. Брови сведены к переносице, а рот приоткрыт — если она и притворяется, то очень и очень хорошо.

— Прости, немного задумался, — произношу откровенно.

Важным нюансом в отношениях для меня является искренность. Я никогда не врал Алле: не обещал, что буду верным мужчиной, не обещал, что буду только её. Говорил в глаза всё как есть и её выбором было принять мою правду или уйти. Она решила остаться.

— Я заметила, что ты весь вечер о чем-то думаешь, — губы Аллы, искусно накаченные гиалуроновой кислотой, плывут в улыбке. — У тебя проблемы на работе?

Алла умеет подбодрить и найти нужные слова. Она всегда заинтересованно слушает о нюансах моей работы, о политике и спорте. Не только слушает, но и часто может дать дельный совет. И иногда мне кажется, что она отдает мне гораздо больше эмоций, чем получает взамен.

— На работе полный порядок, — откладываю столовые приборы в сторону и смотрю в её глаза. — Прости меня, Алла, но сегодня ты поедешь к себе. Хочешь, я вызову тебе такси?

— О, как скажешь, — она торопливо вытирает рот салфеткой и приподнимается с места, одернув короткое платье. — Все в норме, Артур. Я закажу такси в приложении — приедет через минуту или две, если я накину несколько сотен сверху.

Несмотря на то, что Алла пытается держать лицо и дальше строить из себя Мисс Идеальность, мой отказ здорово пошатнул её самооценку. Я, возможно, не самый чувствительный мужчина в мире, но сейчас даже мне становится её немного жаль.

— Без обид? — спрашиваю её в прихожей, помогая надеть норковую шубу.

Она привыкла к чёткому еженедельному графику, где оставаться у меня на ночь — обязательная из программ.

— Какие обиды, Артур. Но… знаешь, что помогло бы мне справиться с одиночеством на ближайшую неделю?

— Весь во внимании, — почему-то первым делом думаю о том, что она выбрала себе очередную побрякушку, которую я, конечно же, оплачу.

— Пообещай, что этот Новый год мы справим вместе? В качестве компенсации.

Алла поправляет перед зеркалом свои волосы, красит губы помадой и выжидающе смотрит на меня. Правда, что мне стоит провести новогоднюю ночь вместе с ней?

— Обещаю. Ближе к делу созвонимся, — заверяю её.

Такси приезжает через две минуты, как и обещала Алла. Она чмокает меня в небритую щеку, улыбается напоследок, только в этот раз вполне искреннее: моё согласие на совместный праздник стало для неё приятной неожиданностью.

Когда Алла скрывается за дверью, я могу себе позволить несколько часов бездумного одиночества. Вот почему я не хотел жениться. Ни сейчас, ни раньше. Мне комфортно одному, с самим собой и единственная женщина, которую я хоть немного впустил в свою холостяцкую жизнь не вызывает у меня сейчас ничего, кроме раздражения. Я радуюсь, что Алла ушла. И это, чёрт возьми, совсем ненормально.

Моё одиночество не длится вечность. Слышится звонок в дверь, которую я открываю, не удосужившись посмотреть в дверной глазок.

— Привет, пап, — Макс заваливает в мою квартиру с гитарой за плечами.

Я могу с точностью вспомнить, когда началось его увлечение музыкой — после концерта известной рок-группы на которую я взял его с собой, потому что наша няня заболела и не смогла остаться с моим десятилетним сыном. Сразу же после выступления Макс попросил отдать его на уроки гитары. А через год он стал играть на синтезаторе, электрогитаре и барабанах. Оказывается, несмотря на интерес к музыке, мать строго-настрого запрещала сыну не достойные мужчины занятия. Он ходил на футбол, карате и конструирование — то, что, по её мнению, было подходящим увлечением для мальчишек.