Цена Любви - Снежана Черная

— Я его убью, — произнёс он решительно, видимо, расценив моё молчание за утвердительный ответ. — Сам.

— Он меня не насиловал. Он хотел. Но я...  ударила его… — осторожно начала я и снова замолкла. — Потом пришёл второй, я нашла ключи.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, отчего глаза снова защипало от подступающих слёз. Губы и подбородок дрожали, и, почувствовав приближение истерики, я выпалила на одном дыхании:

— Он приставал ко мне… Я вырвалась, выскочила на улицу и заперла дверь снаружи. А второго ударила камнем по голове, возможно, даже убила. Не знаю. Я лишь знаю, что по-другому мне было не спастись… И я ударила его.

— Ладушка… — Влад заключил моё лицо в ладони и взглянул в мои полные слёз глаза. — Я хочу, чтобы ты забыла о том, что там произошло. Тебя там никогда не было. А если когда-нибудь полиция проявит интерес, скажешь, что ничего не помнишь. Дальнобойщик и гаишники тебя тоже не вспомнят, об этом я позаботился. Просто забудь о том, что было. Сейчас мы должны думать о нашей дочери.

— Я только о ней и думаю!

О Женьке я думала каждую минуту, каждую секунду! Даже сейчас, глядя в лицо мужа и почти не слушая, что он говорит, я лихорадочно искала выход. Выход всегда должен быть!

В больнице я провела три долгих дня, и столько же ещё более долгих ночей. А сама мысль остаться здесь еще хотя бы на день приводила меня в ужас. Я не могла находиться здесь, разглядывать потолок и в тысячный раз возвращаться к одному и тому же. Говорить с Владом о целесообразности нашего бездействия было тоже бесполезно: он не желал ничего слушать и мы без конца то ссорились, то снова мирились, чтобы через пять минут поссориться вновь. Заканчивалось это всякий раз тем, что он уговаривал меня спокойно ждать непонятно чего и вообще не торопиться с выпиской. Этот раз не стал исключением. Я уже не слушала его доводов и уговоров, дождалась, когда он закончит, и заявила:

— Я не могу здесь больше оставаться. Если меня не выпишут, то уйду сама.

— Хорошо, — помедлив, согласился Влад. — Если ты настаиваешь… Я поговорю с доктором.

— Скажи, они тебе не звонили?                                                  

Этот вопрос я задавала ему практически непрерывно. Отрицательно покачав головой и заверив меня, что скоро Женька вернётся, он вышел из палаты, а я еще какое-то время сидела задумавшись.

Странно всё это. Очень странно. Почему они выжидают? Чем больше я об этом думала, тем больше подозревала, что Влад что-то от меня скрывает. Если ребенка держат из-за денег, им уже давно пора дать о себе знать. А они молчат. Им нужна гарантия, что я буду держать язык за зубами? Допустим. А если дело не в моем молчании и не в деньгах? Я сбежала и осложнила ситуацию, а расплачиваться за это придется Женьке. При этой мысли я не удержалась и опять заревела.                          

# # #

Квартира показалась мне пустой, мрачной и непривычно тихой. Такое чувство, будто в доме кто-то умер. При нашем появлении в прихожую вышла незнакомая женщина средних лет.

— Ну, вот вы и дома, — улыбнулась она. — Наконец-то…

— Елизавета Дмитриевна, наша новая помощница по хозяйству, — приобнял меня Влад.

Кивнув Елизавете Дмитриевне без особого энтузиазма, я прошла в гостиную, буквально утопавшую в розах. Они были повсюду. Нежно-розовые, карминово-красные, кораллово-оранжевые, жёлтые с бардовыми краями и даже голубовато-лавандового цвета. Крупные и махровые, или же нежные и хрупкие, большие и маленькие. И ни одной, абсолютно ни одной розы белого цвета.

— С возвращением, — улыбнулся Влад и поцеловал меня. — Я не рассчитывал, что ты вернёшься уже сегодня. Пришлось экстренно вызывать службу доставки.

Я же лишь кивнула, не в силах выжать из себя ответную улыбку.

— Прости меня. За всё, — подняв моё лицо за подбородок, он заглянул мне в глаза. — Я очень тебя люблю!

Мы ещё долго стояли, обнявшись, пока Елизавета Дмитриевна не позвала нас обедать.