Беременна (не) от того - Ксения Богда

— Они уже в ванной и в шкафу. Я же обещал, что о них позаботятся.

— Лучше бы ты позаботился о том, чтобы не напоминать о своем присутствии в моей жизни.

Ничего не могу с собой поделать. Из меня сочится желчь, которую я не в силах остановить.

— Из-за чего ты бесишься?

Ох, судя по всему, выдержка Ярослава тоже сбоит, и он повышает голос. Отходит подальше и опирается о комод.

— А ты не догадываешься?

Не уступаю ему. Во мне предостаточно злости, и я готова сейчас показать Яру, на что способна в бешенстве.

— Понятия не имею.

Снова не замечаю, как оказываюсь чуть ли не вплотную прижатой к его телу. Казалось, только что сидела на кровати — и уже срываюсь и иду к нему. Словно магнитом тянет.

— Из-за тебя я прошла через ад. Из-за тебя попала в передрягу и лечилась, мать его, два месяца! Из-за тебя я до сих пор не могу дышать ровно. Все из-за твоих игр непонятно во что!

Замахиваюсь кулаком и уже хочу врезать в то место, где обычно бьется сердце. Только руку успевают перехватить, и в меня впивается стальной взгляд, переливающийся металлом ярости.

— Послушай меня, — голос его разрядами отдается во всем теле, — терпеть оскорбления и унижения я не намерен, это раз! Попала ты туда чисто случайно, и я уже это объяснял, два! Никогда не пытайся ударить меня, это три! Все ясно?

Последний вопрос задается тихим шепотом, и его лицо при этом на расстоянии половины вдоха.

— А то что? Ударишь в ответ?

В спину впивается липкий страх. По венам разливается ледяная стужа, но я не отстраняюсь.

— Могу и ударить. Ты же понятия не имеешь, что было со мной за эти три месяца. Поехали, нас ждут.

Не успеваю моргнуть, как Ярослав выходит из комнаты, бросая на ходу:

— У тебя три минуты на сборы. Жду в холле.

— А можно мне хотя бы поесть?

Но кто бы меня услышал. До слуха доносится только звук отдаляющихся шагов.

Наконец, могу позволить себе выдохнуть. Перед глазами все плывет, и прыгают темные пятна. Его угроза до сих пор звучит в ушах. Я ведь и правда понятия не имею, что произошло за прошедшие три месяца. Как сильно изменился Гаврилов, и насколько я могу испытывать его терпение.

На скорую руку собираюсь. Достаю из шкафа простое черное платье до колен, которое ничего не открывает, дабы лишний раз не вызывать никаких ненужных подозрений. Ещё не хватало, чтобы Ярослав подумал, будто он мне интересен как мужчина. Умываюсь холодной водой. Передергивает от вида покрасневшей щеки и следов пальцев на шее. Ужасает то, что я не помню, как Игорь хватал меня.

Обматываю горло тонким шарфом, сжимаю в руке сумку и выхожу в холл. Там уже стоит Ярослав, с кем-то общаясь по телефону.

— Да, Константин Юрьевич, мы скоро будем. Пожалуйста, сделайте все на высшем уровне. Спасибо.

— Сделать что?

Не церемонюсь и сразу даю о себе знать. Ярослав не удосуживается даже переодеться, на нем все тот же свитер и джинсы. За время, пока мы не виделись, мне кажется, он стал ещё мощнее и больше.

— Принять тебя, конечно же. Выбрось из головы свои предрассудки. Никто ничего не сделает против твоей воли. Ты готова?

Киваю, и мы снова выходим на улицу. Прохладный ветер пробирается под платье, и кожа тут же покрывается мурашками.

— Ты почему так легко оделась?

— Лето на дворе. Мне что, в шубу укутаться?

Ярослав гневно поджимает губы и распахивает передо мной дверцу. Ощущаю, как тело расслабляется.

— Печку включи.

На меня начинает дуть теплый воздух и это сразу же вызывает сонливость. Организм будто только и ждал отмашки, готовый заявить о своем положении. Я ощущаю дикую усталость, перепады настроения. Хочется то плакать, то радоваться всяким мелочам. Уж не знаю, то ли это последствия пережитого, то ли изменения на фоне беременности.

— Вот, держи. Пока ждал тебя, приготовили перекус. Извини, что пока ничего серьезнее. Я старался побыстрее организовать врача.

Хмыкаю, принимая из рук Ярослава бумажный пакет с несколькими бутербродами и бутылку воды без газа.

— Чтобы поскорее все выяснить и убедиться, что ребенок не твой?

Впиваюсь зубами в теплый хлеб с индейкой и блаженно закрываю глаза. Сейчас мне кажется, что ничего лучше я в жизни не ела. Желудок радостно принимает еду, и наступает желанное чувство сытости.

— Ты дурная, Уль? Чтобы убедиться, что с тобой все хорошо.

Ощущаю слабый укол совести, но моментально пытаюсь его заткнуть. Я не прошу его обо мне беспокоиться. Ведь так? Это его инициатива.

— Ярослав, я взрослая девочка и в который раз повторяю, что могу позаботиться о себе, а ты занимайся своими делами.

— Уль, — прерывает он мою тираду, впиваясь стальным взглядом, — скажи честно, если ты узнаешь, что ребенок все же мой, скажешь мне об этом?

Не доношу остаток бутерброда до рта. Так и застывая с полуоткрытыми губами. Мне плевать, как я выгляжу сейчас. Пусть даже глупо. Я не пытаюсь изображать перед ним ту, кем не являюсь на самом деле.

— Ну так что?

— Думаю, нет.

— Вот именно! — его восклицание разрезает повисшее напряжение. — А я не могу так рисковать. Поэтому сам должен убедиться, что ребенок мой. Это станет понятно сразу, как узнают срок, так ведь?

Киваю. Смысл отнекиваться?

— Приехали.

Перед взором возникает современная частная клиника. Даже нет сомнений, что здесь все на высшем уровне. Ярослав провожает меня внутрь, на стойке регистрации девушка быстро заполняет все документы и бумаги и выдает обменную карту. На мгновение задерживаю взгляд на обложке и не могу сдержать улыбку. Милый малыш лежит в позе эмбриона с ручкой, подоткнутой под пухлую щечку. В груди разливается щемящая нежность.

— Уль… — выдирает меня из грез спокойный голос Яра. Поднимаю на него взгляд, и встречаюсь с его вопросительным.

— Идем?

Меня ведут по длинному коридору с одинаковыми дверями по обе стороны. Новейший ремонт, доброжелательные врачи, улыбчивые пациенты. В сердце вонзается заноза при мысли, что в обычной бесплатной со мной бы никто не церемонился.

Мы останавливаемся у одной из десятков таких же дверей. Глаза распахиваются при виде надписи на табличке.

— Травматолог? Ярослав, а ты уверен, что все правильно понимаешь про беременность?

— Уль, я все прекрасно понимаю. К гинекологу мы пойдем позже. Сейчас меня беспокоят твои синяки. Зайди, пожалуйста, в этот кабинет.

Рука дергается и касается ушибленных мест. С одной стороны он прав. Но что может быть серьезного после пощечины?