Сво(бо)дные - Лея Кейн

Я хлопаю ресницами. Чего он хочет?

Перед глазами маячит напряженный, чуть покачивающийся член, будто призывая меня к себе. Я приоткрываю рот от шока, и Кристиан, пользуясь этим, кладет ладонь на мой затылок.

Я упираюсь. Да за кого он меня принимает?!

Взгляд падает на отражение в зеркальной дверце шкафа-купе, и меня снова прошибает пот. К стыду примыкает восхищение. Я словно вижу себя глазами мужчины — желанной, интересной, сексуальной. Стройная, с достойными восторга изгибами тела. В меру взлохмаченная, что придает мне пикантности… и он… настоящий Аполлон. Высокий, мускулистый, чертовский красивый. Его горячие настойчивые пальцы медленно сжимаются, собирая мои волосы в кулак.

Задрожав, я поднимаю лицо и одними лишь губами шепчу:

— Пожалуйста…

По его лицу скользит тень. Она будто уносит с собой наваждение. Кристиан подхватывает меня под руки и поднимает.

— Прости, конфетка, — шепчет он, и я слышу в этом слове… уважение?

Я словно в каком-то трансе губами прилипаю к его рту. Мой поцелуй жадный, голодный, дикий. Внутри просыпается настоящая хищница. Я наслаждаюсь вкусом и запахом этого пагубного искусителя. Чувствую, как в моем панцире, где прячется истинное «я», появляется трещина.

Толкаю его на кровать и, завалив, вскарабкиваюсь верхом. Буквально оседлав его, перекидываю волосы на бок и вновь впиваюсь в его рот. Его руки пробираются к моей спине, пальцы пробегают по позвоночнику. Одна ладонь ложится на мою ягодицу и начинает ее мять, другая поднимается к шее. Я похожа на куклу в его сильных объятиях, но впервые в жизни быть безвольной рабыней мне дьявольски приятно.

Его член идеального до помутнения рассудка размера вторгается в меня с новой мощью. Мои стенки, еще не отошедшие от первого оргазма, пламенной волной накрывшего меня с головой, с радостью пропускают его на незримом КПП, и мелкий демоненок в моей груди продолжает прерванное торжество.

Нехотя отклеившись от мягких божественных губ, я поднимаюсь над Кристианом, и мои ноготки оставляют розоватые дорожки на его груди. Уголок его губ снова приподнимается, глаза чуть сощуриваются, и это придает мне уверенности.

Мужские руки сжимают и мнут мои бедра, а я, закатывая глаза, исполняю безумный танец, выгибаясь, ускоряясь и больше не сдерживая томные стоны.

Все мои напружиненные мышцы отпускает. Внутри рвутся натянутые струны. Цепи, в которые я себя добровольно заковала, становятся хрупкими.

Сквозь звон в ушах я слышу тихое рычание Кристиана. Он двигает бедрами все яростнее, подгоняя меня и, можно сказать, натягивая на себя.

Резко сбросив меня с себя, снова нависает сверху, врывается в мой рот языком, и я чувствую, как живот обжигает его горячее семя. Он смешивает поцелуй с пряным запахом нашего пота и своим хриплым дыханием. Я обвиваю его шею руками и абсолютно счастливая утопаю в некоем беспамятстве.

Но наступает момент, когда Кристиан сползает с меня, дотягивается до сигарет на тумбочке и закуривает прямо в кровати. Завалившись на спину рядом со мной, он выпускает вверх струю дыма, а я, дурацки улыбаясь, готовлюсь распрощаться с этим прекрасным сном.

Мое разгоряченное тело медленно остывает, и прохлада облизывает меня тонкими струйками. Вскоре становится холодно, на животе неприятно липко, а в комнате воняет сигаретным дымом.

Я начинаю трезветь и соображать, что произошедшее нифига не сон.

Господи…

Какой позор!

Я тяну на себя простыню, заворачиваюсь в нее, прикрываю даже нижнюю часть лица и немигающе таращусь на довольного Кристиана.

Он тушит сигарету в хрустальной пепельнице, укладывается на бок, подпирает голову рукой и, скалясь, спрашивает:

— А ты че пришла-то, нимфа?

Я сглатываю. Почему-то больно. Горло от ужаса сдавливает невидимой жесткой петлей.

Я… я… я изменила мужу! Я переспала с мужиком, с которым почти незнакома! Со своим будущим сводным братом!

Сладость во рту превращается в горечь. В голосе Кристиана слышна ирония, издевка. Я для него — одна из…

— Соскучилась? — шире улыбается он, с нездоровым блеском в темных глазах. — Я знал, что ты на меня запала, конфетка.

Я пытаюсь что-то ответить, но в голове все смешивается, и я боюсь выдать несуразицу. Продолжаю прикрывать лицо, а Кристиан берется за угол простыни и тянет ее на себя. Он оголяет меня до пояса, и мне приходится закрыть грудь скрещенными руками.

— Меня мама попросила помочь тебе собрать вещи твоего отца, — быстро тараторю я, опять хватаюсь за простыню и накрываюсь ею. Блин, отмыться бы от засыхающих на мне следов порока.

Кристиан громко усмехается и поднимается из постели. Неспешной походкой приближается к комоду, выдвигает верхний ящик, достает оттуда боксеры и без стеснения надевает их. А я любуюсь его невероятно отточенными рельефами тела, не в силах отвести глаз.

— Кофе будешь? — спрашивает он так спокойно, будто между нами только что не произошло ничего греховного.

— Чт-то?

— Кофе? Я еще не завтракал. Компанию составишь?

— Угум, — мычу я.

Он вальяжно выходит из комнаты и откуда-то из глубины коридора добавляет:

— Ванная слева. Жду тебя на кухне.

Закрыв глаза, я выдыхаю и по слогам шепчу самой себе:

— Пи-пец…