Не его пара - Майя Эйлер

Мы прошли почти через весь дом, и оказались словно совершенно в другом месте. Стены были украшены сказочными рисунками, будто я попала в домик, в замок с принцессой. Здесь были не только известные мне мультяшные персонажи, но и явная фантазия художника, при этом настолько оригинальная, красивая, что хотелось замереть и рассматривать.

Но я пошла дальше, времени на рассматривание сейчас у меня не было, потом как-нибудь, возможно, позже я уделю этим картинкам побольше внимание.

Мы остановились перед витражной дверью, через которую пробивался солнечный свет. Нина аккуратно постучала и, не дожидаясь разрешения, вошла внутрь, кивнув, чтобы я следовала за ней. Там на большом белом ковре, который располагался прямо в центре комнаты, сидела эта самая маленькая девочка, которую я видела за столом. Перед ней полукругом располагались игрушки, большие и маленькие мягкие звери.

— Дашенька, а это Лиза, — указала на меня Нина.

Девочка подняла на меня глаза. От её взгляда защемило сердце. Она выглядела такой грустной, потерянной и одинокой, что я отбросила все страхи, подошла к ней и сидела рядом.

— Здравствуй.

— Здравствуйте, — совсем тусклым голосом ответила она. — Вы моя новая няня?

Мне стало неловко, будто я была какой-то проклятой особой, которая пытается отобрать у маленького ребёнка его счастье.

— Только если ты захочешь.

— Я хочу, чтобы мама была рядом, — Даша вдруг всхлипнула. — Ты можешь сделать так, чтобы мама пришла?

Я удивилась, но вида не подала.

— Наверное, мама сейчас очень занята, — я старалась не сюсюкать, говорить с ней, как со взрослой. Вспомнила, как младшего брата одной моей подруги вечно раздражало, когда его принимали за маленького. — Мама, наверное, просто очень занята.

— Мама всегда занята, а я хочу, чтобы она, как папа, со мной хоть раз проиграла. Тебя тоже мама наняла?

— Нет, твой папа, — почему-то в этот момент я прямо-таки возненавидела Светлану ещё больше. Как вообще можно так относиться к собственному ребенку? Да, ситуации бывают всякие, но это не повод терроризировать мужа, грубить ему, не обращать на собственную дочь никакого внимания и вообще вести себя как последняя тварь.

— Папа меня любит. У папы тоже мало времени, это я знаю. Но он тоже перекладывает заботу обо мне на нянь… Правда, не все они мне нравятся, а мама говорит, что все, которых нанимает папа, хотят его у меня отобрать, — она подняла свой чистые, ясные глаза на меня и совсем по-детски, наивно, спросила: — Ты тоже хочешь его у меня отобрать?

Её голос казался равнодушным, но я расслышала слезы, которые в нем скрывались. Она видела отношения родителей, понимала, что между ними не всё гладко, но с детским максимализмом начинала думать, что именно она во всём виновата. А никто из взрослых даже не подумал объяснить ребёнку, что когда родители ругаются, то виноват кто-то из них и уж точно не их чадо!

— Не бойся, твой папа тебя очень сильно любит, он никогда тебя не бросит.

— Даже если я буду плохо себя вести? Мама говорит, что тогда папа точно на меня разозлится.

А что-то хорошее ее непутёвая мать способна сказать?

— Хочешь, поспорим, что даже если мы что-нибудь сломаем, то папа всё равно не будет ругаться?

Не знаю почему, но во мне взыграло это мерзкое чувство, когда нужно спорить, когда хочется ломать, кричать, доказывая всем вокруг, что я не невидимка. Понятию не имею, чего Константин добивался, но его дочь была похожа на зашуганного котёнка, которого вот только-только взяли в дом с улицы, и он боится, что его выкинут обратно. Ведь это ребёнок! Их ребёнок, которого они должны беречь и лелеять. Я совершенно не понимаю отношений в этой семье. Но, может быть, у оборотней так принято?

— Сломать? А мы можем, — девочка вдруг стушевалась, опустила взгляд, словно собиралась спросить о чем-то нехорошем.

— Мы сделаем всё, что ты захочешь, — подбодрила её.

— Я хочу… Я хочу, — её голос становился всё тише и тише, мне уже приходилось наклоняться к ней совсем близко, почти вплотную, чтобы слышать то, что она говорит.

— Что ты хочешь?

— Я хочу погулять в лесу! — во взгляде Даши промелькнула такая безумная надежда, что мне стало не по себе.

Что такого привлекательного в прогулке по обычному лесу? Никогда не слышала, чтобы кто-то мечтал как сумасшедший о таком простом.

— Конечно, мы сходим, — подмигнула ей заговорчески. — Хочешь, прямо сейчас?

— Сейчас? — девочка даже рот приоткрыла, удивившись моему ответу. — А разве сейчас можно?

— Конечно, можно, — я поднялась на ноги и протянула ей руку. — Пошли!

Если я делала что-то неправильно, то в тот момент я даже не подозревал об этом. Мне казалось, что нет ничего логичнее, чем позволить ребенку исполнить заветное желание. И если она хочет прогуляться по лесу, а никто из взрослых не даёт ей такой малости, что ж, пусть это будет моим способом наладить с ней контакт.