Я хочу тебя трогать - Виолетта Роман

Марианна

Я дома. Солнышко припекает, нежусь под его теплыми лучами, лежа на шезлонге возле бассейна. Сергей вот-вот подойдет. Я попросила его принести мне льда для лимонада. Нет, напиток достаточно прохладный, просто люблю рядом с ним побыть капризной маленькой девочкой, ведь любимый так очаровательно заботится обо мне.

Скоро приедет папа. Ари обещал приготовить мое любимое рагу и яблочную шарлотку. Не знаю, как он это делает, но вся его стряпня настолько вкусная, что диету держать совершенно невозможно.

Мы поедим в семейном кругу, а потом поедем с Сережей в один из клубов. Потанцуем, развеемся. Разве это не счастье, когда все твои любимые рядом? И ты можешь делать то, что пожелаешь.

Черт. как хочется пить... ну, куда же он подевался? Вдруг все тело охватывает дикая боль. Сильная, пульсирующая, от которой тошнота подкатывает к горлу. С запястий словно кожу содрали живьем. Я горю, пылаю в огне боли. И ее так много, что мне не хватает воздуха.

А потом вдруг открываю глаза, глотая ртом зной полуденного солнца. Боже, какое оно здесь. беспощадное и жестокое. такое же, как и мои похитители.

Я не знаю, сколько времени вишу на цепи. Он, будто собаку, оставил меня здесь подыхать. Затекли руки, и я уже не чувствую боли на запястьях от жестких веревок. Я истощена, измучена. Я потеряла счет времени и своим мучениям. Но, чтобы они со мной ни делали, пусть знают - сломать меня не получится. Пусть вот так, сгорю тут заживо, погибну от истощения, но никогда не приму их власти над собой.

Думала, Берк убьет меня. В тот момент, когда он вошел в комнату, я не знала, что лучше - дать растерзать себя его бешеным псам или попасть под его ярость. Было столько ненависти в его глазах, что все остальное казалось не таким страшным.

Он сорвал с лица маску. и тогда я поняла, что это конец. Он не отпустит меня, убьет, но не отдаст отцу. Теперь я знаю, как выглядит дьявол. И это знание меня погубит.

.Ботинки. Снова я вижу их. Черные берцы, испачканные пылью. Все это время я не реагировала, не отвечала на его просьбы. Отказывалась пить, несмотря на то, что умираю от жажды. Этот парень самый добрый из всех чудовищ, но послаблений я давать не буду.

- На, выпей, идиотка, сдохнешь ведь, - тычет в лицо алюминиевой кружкой, наполовину заполненной жидкостью.

- Пошёл ты, - из горла вырывается хрип. Я хочу отвернуться от него, но шею сковывает металлическая цепь, и от боли все задеревенело.

- Я пойду. И ты вместе со мной, - хмыкает он и, приблизившись, тянется к моим рукам. От его манипуляций запястья опаляет новой вспышкой боли. Зажмурившись, стону, не в силах терпеть. Он перерезает веревки, и я камнем падаю вниз. Перед самым столкновением с твердой поверхностью Уфук успевает поймать меня.

- Хозяин вернулся. Приказал освободить тебя. Пойдем, - парень снимает ошейник и помогает мне подняться, направляясь в сторону дома. Я бы могла сейчас снова попытаться сбежать. Оттолкнуть его и рвануть с места. Но я истощена. Мне не хватит сил даже на самостоятельный шаг. Зажмуриваюсь от досады, клянусь себе самой, что как только подкоплю сил, снова это сделаю. Постараюсь сбежать.

Затащив меня обратно в темницу, Уфук укладывает меня на тахту. Поставив передо мной на полу поднос с едой и питьем, говорит, чтобы я переставала упрямиться. С его слов, убивать меня никто не намерен, но слушаться я должна. Мне хотелось послать его к дьяволу, но потом я подумала, что уже нахожусь в аду, а окружающее меня - самое что ни на есть порождение преисподней. Решила не тратить силы попросту - промолчала.

В наказание я осталась без света. Он ушел, оставив меня в полной темноте. Пролежав неподвижно около часа, попыталась подняться. Кое-как дотянувшись до кружки, жадными глотками осушила посуду. Желудок тут же свело болью. Слишком долго я не ела и не пила.

Обессиленно опустившись обратно на грубую ткань, закрыла глаза. В голове немного прояснилось. Теперь я могла мыслить. И сейчас думала о том, что ни капельки не жалею о содеянном.

Моя попытка убежать разозлила Берка. Взбесила. Но пусть знает, что я - не жалкое существо, готовое ползать под его ногами. Я Марианна Вебер. И я не позволю какому-то отребью вот так просто сломать себя. Он может насиловать мое тело, может бить, истязать. Но даже так, стоя в крови и ссадинах, в разорванной одежде, на цепи, я выше него. Ему никогда не дотянуться, не добраться, а значит, никогда не подчинить меня своей воле.