Спасение красавицы - Энн Райс

«Нас привязывают друг к другу, точно скотину, что ведут на рынок!» — возмутилась она. Мало того, тянущиеся под ней цепочки оглаживали бедра, касались лобка, щекоча губы, задевали ее упругий живот.

«Вы просто маленькие бесы!» — думала Красавица, косясь на мельтешащий рядом с ней шелковый халат своего грума. Тот без конца суетился возле пленницы, то поправляя ей волосы, то надавливая на спину и придавая пленнице еще более выгнутую позу, чтобы выше торчал зад. В какой-то момент девушка почувствовала, как зубья гребешка разглаживают ей волоски вокруг ануса, и ее лицо еще жгуче залилось краской стыда.

А Тристан — он что, специально так двигает головой, чтобы еще больше теребить ее соски?

Наконец один из надсмотрщиков хлопнул в ладоши. Кожаная плеть тут же лизнула Тристану икры и подошвы его голых ног. Принц тронулся вперед, и Красавица немедленно поспешила вслед за ним.

Не в силах побороть любопытство, она чуточку приподняла голову, чтобы глянуть хоть одним глазком на стены и потолок и тут же получила плетью по шее. После чего ее, как и Тристана, отхлестали по икрам и ступням. При этом поводки безжалостно подергивали ее за соски, словно существуя какой-то собственной, отдельной жизнью.

Удары плетей, нещадно поторапливающих пленников, становились все сильнее и громче. Потом Красавицу ощутимо пихнули туфлей в ягодицы: похоже, им приказывали бежать. И когда Тристан набрал ход, девушка быстро подстроилась под его темп, ошеломленно припомнив, как однажды ей довелось бежать по королевской «Тропе наездников».

«Да, шевелись быстрее, — сказала она себе. — И голову держи пониже, как требуют. А ты думала, что во дворец к султану войдешь каким-то иным способом?»

Туземцы снаружи, возможно, с таким любопытством и таращились на пленников, что видели в них едва ли не самых униженных, ничтожных существ. И все же это была, пожалуй, единственно приемлемая поза для рабов наслаждений, ступающих в столь величественный дворец.

С каждым преодоленным дюймом Красавица чувствовала себя все более жалкой и несчастной. Грудь у нее горела, дыхание от бега сбилось, сердце колотилось бешено и гулко.

Коридор между тем сделался как будто шире и выше. Надсмотрщики толпились у них по бокам. Хотя все так же Красавица видела слева и справа от себя арочные дверные проемы, за которыми различались похожие на пещеры маленькие комнаты, тоже отделанные чудесным цветным мрамором.

Грандиозность и солидность этого места сильно подействовала на Красавицу. Глаза у нее зажгло от непрошеных слез. Среди этого пышного убранства она почувствовала себя таким маленьким, никчемным, ничего не значащим созданием!

И в то же время в этом ощущении было нечто совершенно неожиданное и поразительное. Да, она была всего лишь жалкой крупинкой в этом огромном мире — и тем не менее она словно нашла свое настоящее место, куда более определенное, нежели в королевском замке или даже в городке.

Соски ее, не унимаясь, пульсировали в тисках опушенных мехом зажимов. Случайные вспышки солнечного света то и дело слепили глаза.

В горле у девушки стало тесно, по всему телу разлилась неодолимая слабость. Ее внезапно окутали запахи корицы, кедровой смолы, восточных благовоний. И она поняла, что в этом мире богатства и великолепия царят тишина и покой, нарушаемые лишь звуками движущейся по коридору цепочки рабов и охаживающих их плетей. Даже надсмотрщики не производили малейшего шума, если не считать мягкого шуршания их шелковых одежд. И эта изумительная тишина казалась ей частью здешнего роскошного дворца, продолжением той роковой силы, что ныне поглощала и подчиняла пленников.

И чем глубже они погружались в лабиринт коридоров, тем все меньше юных грумов сопровождало их, пока наконец не остался один-единственный мучитель с не знающей покоя плетью. Небольшая процессия несколько раз повернула, спустилась ниже, попав в более широкие коридоры, и краешком глаза Красавица заметила странные скульптуры, установленные в тесных нишах для украшения проходных зал.

И вдруг она поняла, что никакие это не статуи — это помещенные в ниши живые рабы!

Наконец ей удалось получше в них всмотреться.

Каждая фигура была крепко спеленута от шеи до пят в крашенное золотом полотно. Открытыми остались лишь вздернутая широким ошейником голова да выставленные напоказ, сияющие золотистой краской гениталии.

Мужчины стояли связанными, выпятив вперед интимные места, женщины — с широко раздвинутыми и по отдельности обмотанными золотой тканью ногами, оставался открытым лишь лобок.

Все они замерли неподвижно, надежно удерживаемые за шею широкой золотой скобой, штырем прикрепленной позади к стене. Некоторые узники закрыли глаза и оттого казались спящими. Другие, несмотря на приподнятое положение головы, уныло глядели в пол.

Многие из них были такими же темнокожими, как надсмотрщики, и обладали характерными для людей пустыни роскошными длинными черными ресницами. Таких белокурых пленников, как Красавица с Тристаном, как будто среди них не имелось. И все до единого были покрыты золотистой краской.

С легкой паникой Красавица припомнила вдруг слова королевского посланника, сказанные незадолго до того, как они покинули родные края: «Хотя у султана предостаточно рабов из собственных земель, такие, как вы, пленники, принцы и принцессы, являют для него особую изюминку и вообще редкостную диковину».

«А значит, — заключила Красавица, — нас не могут так вот связать и распихать по нишам, как этих бедолаг. И мы не затеряемся среди многих десятков невольников, просто-напросто украшающих коридоры дворца».

Но в то же время ей открылась и другая истина: этот пресловутый султан владел таким несметным количеством рабов, что с Красавицей и ее товарищами по неволе могло здесь ровным счетом ничего не приключиться.

Спеша дальше по коридору на четвереньках, уже с поднывающими от жесткого мрамора ладонями и коленками, девушка все изучала взглядом «статуи». У каждого пленника, судя по всему, руки сложены за спиной; золоченые соски открыты, и у некоторых прихвачены зажимами. У каждого волосы старательно зачесаны назад, открывая взору убранные драгоценностями уши.

Какими нежными и чувственными выглядели эти уши и как они сейчас напоминали интимные места!

Красавицу внезапно захлестнула волна страха. Тут же она содрогнулась при мысли, что может сейчас испытывать Тристан — Тристан, так алчущий любви одного господина. А Лоран? Каково ему это видеть после наказания на городском позорном кресте, где он был единственным и уникальным в своем роде?

Тут ее снова резко потянули за цепочки, и в сосках возник острый зуд. Неожиданно плеть легонько заиграла у нее между ног, мягко поглаживая анус и губы вульвы.

«Ах ты, маленький зловредный демон!» — мысленно ругнулась принцесса. И все же, когда по всему телу пробежало будоражащее покалывание, девушка изогнула спину, толкнувшись ягодицами вверх, и двинулась вперед оживленнее.

Они приближались к двойным дверям. С удивлением Красавица обнаружила, что к одной двери привязан невольник, а к другой — невольница. Оба раба были полностью обнажены, никакие ткани их не обматывали. Лишь золотые повязки обхватывали им бедра, талию, шею, лоб, лодыжки и запястья, распластывая несчастных на дверях с широко разведенными коленями и сложенными вместе босыми подошвами. Руки их были воздеты над головой ладонями наружу. Лица оставались неподвижны, глаза низко опущены, а во рту у каждого красовалась изящно уложенная виноградная гроздь в окружении листьев — все это, как и тело, было покрыто золотой краской, что придавало обоим созданиям еще большую схожесть со скульптурами.