Похититель душ-2 - Лана Мейер

Он уже близко.

И он… он не просто в ярости.

Кэлон в бешенстве. В самом животном из своих обличий.

Угольные руны обжигают кожу, змеятся под ней, растекаясь черными венами… я чувствую настроение и весь спектр эмоций темного Бога, мощнейшие электрические вибрации сбивающие с ног, наматывающие внутренности на раскаленные виллы.

«Я иду за тобой»— мне кажется, что я слышу его голос, пересекающий время и пространство, обрушивающийся на Элиос при помощи десятка молний, разрывающих черные небеcа одномоментно.

Всеобъемлющий хаос поглощает некогда обетованную землю, затягивая ее в черную дыру, из которой нет возврата.

Мятежники, что бежали за мной, пали в снег, сломленные бешеной волной энергии, ударившей по Элиосу. Землю трясет, и я боюсь, что каждый последующий шаг станет для меня последним, и я просто свалюсь в пропасть, не заметив ее под слоем снега. В небо взмывают овеянные серо-красным дымом столбы магмы, где-то у xрама Арьяна, который я огибаю по левой стороне.

Силы на исходе... конец близок. И весь мир вращается перед моими глазами, не позволяя быть быстрее, и как можно скорее оказаться в тесной, но безопасной пещере.

Превозмогая скованность в мышцах, усталость и боль, я встаю снова и снова, и бегу против ветра, сбивающего с ног.

Еще немного… еще чуть-чуть… только держись, маленький.

Боюсь, будет слишком пoздно. Я ещё в спальне заподозрила то, что начались схватки. Мне почему-то казалось, что еще рано. Сах, теперь мои рассуждения уже не имеют никакого значения.

Падая и разбивая колени в кровь, рыча от отчаянья и сцепив зубы, я встаю и бегу дальше, поддерживая руками выпирающий живот. Не знаю, откуда берутся силы на борьбу с собой и сражение со стихией. Разум обладает сейчас лишь одной задачей: выжить. Выжить любой ценой.

Только эта установка, вызванная первобытными инстинктами, помогает мне двигаться дальше. Черные вихри в небе становятся темнее, заслоняют собой единственное светило, что осталось у Элиоса — серебряную луну. Мир погружается во мрак… я не вижу ничего, кроме кромешной тьмы, но все равно бегу наобум, лишь бы успеть добраться до предполагаемого убежища.

Снежная пыль слепит глаза, забивается в нос и рот, вызывая надрывный кашель.

Боже, я умру прямо здесь, и никто не найдет меня под километрами снега… нет. Кэлон достанет меня даже со дна океана, если понадобится. Извлечет моего ребенка, а потом кинет камнем обратно.

Сердце пропускает удар, и это чувство… его ничем не спутаешь.

Ощущение его силы. Εго мощи. Кэлон здесь, материально здесь. Странно, что он вообще потратил так много времени на перемещение, и непонятно почему вдруг решил явиться, ведь я не призывала его...

Я ощущаю его ледяное дыхание за спиной, оставляющее дорожку мурашек, бегущих по позвонкам. Γолые ноги немеют от холода, но это даже к лучшему, иначе я бы чувствовала боль от ран на стертых в кровь ступнях.

Внезапно, серебряная луна вновь выглядывает из-за черных вихрей, и я замечаю кровавые следы, оставленные на белоснежном снегу.

Οборачиваться нельзя… нельзя терять ни секунды. Но я не могу не убедиться в том, что он здесь.

И я поворачиваюсь, замечая вдалеке стремительно приближающийся ко мне силуэт, и инстинктивно выставляю руку вперед, с ужасом наблюдая за тем, как из заснеженной земли вырастает скала, закрывающая меня от Кэлона. Настоящая скала, разрастающаяся с каждой секундой, упирающаяся своей пикой высоко-высоко в поглощающий ее верхушку черный вихрь.

Я даже не могу думать о том, что это и каким образом это передо мной возникло… я просто бегу прочь, понимая, что должна совершить этот последний спасительный рывок.

Покрывшиеся инеем волосы бьют по щекам, прилипают к приоткрытым в отчаянном крике губам. Но я не слышу собственного голоса. Все звуки перекрывает вакханалия беснующей стихи. Взрывы где-то вдалеке, тряска земли, заставляющая спотыкаться. Впереди я, наконец, вижу, очертания черных скал, своими вершинами подбирающие безжалостные небеса.

Пронизывающий ветер бьет в лицо, впиваясь в кожу ледяными иглами, и я вновь падаю, выгибаясь от пронизывающей каждый миллиметр внутренностей боли. Время, должно быть, пришло. Я беспомощно барахтаюсь в снегу, пытаясь встать… но все тщетно. Боль слишком невыносима.

Οн не заберет тебя. Я не позволю…

Кэлон

Я был готов к тому, что окажусь в эпицентре апокалипсиса страны, на создание которой я потратил огромное количество времени и энергии. Перемещение заняло у меня больше времени, чем обычно. Я не сразу поймал источник подаваемого тревожного сигнала. Слабый, нестабильный, и в тo же время, излучающий темные магические вибрации, который я не могу сопоставить ни с Мандисой, ни с кем-то из ее окружения. Возможно, в отчаянье она использовала одно из древних заклинаний, но я не смогу узнать наверняка, пока не увижу ее лично и не считаю всю информацию, которая мне необходима для полного понимания ситуации.

Было бы наивно полагать, что после перехода я окажусь на расстоянии вытянутой руки от беглой предательницы, но и очутиться в центре снежного смерча я никак не планировал. Ледяная воронка со скрежетом и свистом вращается вокруг меня, ограничивая зрительный обзор до минимума. Меня не напугать холодом и острыми застывшими иглами, разрывающими одежду и впивающими в мое тело. Яростные вопли ветра, взбесившаяся стихия, вой отчаявшейся природы, агония умирающего Элиоса — все это предстало передо мной в своем смертельном очаровании. Да, я видел, как умирают цивилизации. Слишком много миров погибало на моих глазах за тысячелетия, проведенные на посту Хранителя Врат. Нам запрещено было вмешиваться в ход истoрии, нo никогда… никогда ещё я не уничтожал цивилизацию собственными руками. В этом есть определённая доля ужаса… и могущества.

Вырываясь из плена ледяного стонущего вихря, я по колено проваливаюсь в снег, и, оборачиваясь назад, смотрю вниз. Я нахожусь на небольшом возвышении. Вокруг занесенная пургой, сотрясающаяся в отчаянном рокоте земля, с каждым новым грозным стоном обнажающая свои недра. Полуразрушенные строения некогда процветающих Пересечений проваливаются в огромные образующиеся повсеместно трещины, исчезая в бездне. Черные скалы, которых раньше здесь не было, обступили руины, которые прежде были дворцом. Все пропитано отчаяньем, болью, обреченностью. Несколько сотен минтов, окружённые с одной стороной непроходимыми горами, с другой зияющей трещиной, из которой вырываются языки расплавленной магмы, пытаются борoться с неизбежностью и проигрывают…

Я поднимаю голову к мрачным небесам, черный пепел падает на лицо. Безмолвие жизни. Только грохот и гнев стихии, стирающей с лица земли все, что когда-то построили люди. Я сделал это.

Я.

Я превратил цветущий Элиос в безмолвную ледяную пустыню, покрытую пеплом.