Высшая для Демонов - Хелен Хайт

Вивьесин эс Дрегомор.

Следующие несколько дней я ходила словно во сне.

В тот вечер в библиотеке мы просидели почти до утра, просматривая древние книги и свитки, но никакой толковой информации так и не нашли. В книгах говорилось, что разорвать порочный круг можно только со смертью носителя. То есть меня.

Но мы и так это знали… и больше ни-че-го!

Под утро я уже рыдала от безысходности, коря себя за свой необдуманный поступок.

Конечно, он был обдуманный, и я сделала бы снова точно так же. Но признать и сливаться в тройственном союзе не хотелось ― от слова совсем. Но еще больше не хотелось умирать, давая свободу двум ставшим такими мне родными демонам.

Да, да. За такой коротенький период времени, я должна была признаться хотя бы себе, Магистры стали мне по-настоящему дороги.

Нет, это была еще не любовь, но близко. Очень близко к этому.

И именно по этой самой причине мне очень не хотелось неволить Магистров собой.

Под конец вечера, а точнее ночи, Темный попросил не отчаиваться и смылся в неведомом направлении ― якобы искать то, что может помочь. А хранитель пообещал переговорить со своими собратьями-хранителями в других библиотеках. Вдруг они что-то знают об Узах Тьмы и смогут помочь.

На мой удивленный возглас о каких-то других хранителях Гедеон снисходительно на меня посмотрел, словно я сморозила какую-то несусветную глупость. Хотя, сам не так давно говорил, что запечатан в библиотеке академии, и буднично ответил:

— Да, это возможно.

Больше он ничего не пояснял, да и не до его секретов мне было. Со своими бы разобраться.

Договорившись встретиться в библиотеке за два дня до восхода моарги, мы разошлись по своим делам. Хранитель перенес меня порталом прямо в мои покои.

Оказалось, что он умеет и это, но я уже ничему не удивлялась.

В комнате застала умильную картину. Эриэн, свернувшись калачиком, спала на моей постели, выставив на обозрение розовые пятки.

Слабо улыбнувшись, не раздеваясь, улеглась вместе с ней, чтобы наутро проснуться от яростно-возмущенных криков сестры и допроса на тему: «Где это ее дорогая сестрица, ― то бишь я, ― шлялась всю ночь!»

От сестры я ничего не утаивала. Подробно, без утайки, рассказала ей о том, что мне удалось узнать об Узах и всех последствиях, предварительно поставив в комнате защиту от прослушивания. Я еще хорошо помнила, как на днях в мои покои кто-то проник, не оставляя следов, и боялась, что мой рассказ может быть услышан теми, кто знать вообще не должен.

Эри была в ужасе. Но, увы, ни я сама, ни тем более она ничего поделать не могли.

Мы, обнявшись, недолго поплакали, коря злую судьбу. Но затем Эриэн как бы невзначай сказала:

― Может, судьба-то и вовсе не злая. Может, именно эти демоны были тебе предназначены, и все идет именно так, как и должно было быть.

Рыжая, конечно, была все еще в шоке, что мне достались целых два демона, для ее мира это было не ново и такие союзы существовали, но крайне редко.

Я только пожала плечами, ничего на это не сказав. Мне было больно и грустно по понятным причинам, но больше всего меня раздражало бессилие и то, что я не могла ничем себе помочь кроме как ждать от хранителя весточку.

Также Эри рассказала про свои приключения с Дереком в таверне у Шейна и ее пляски с двумя, как бы это смешно ни звучало, демонами. Я тогда ее подколола, что она, видите ли, нос воротит от того, что мне нравятся Палач и Стартен, а сама сестренка заигрывает с Дереком и Шейном. О, сколько было криков и фырков: видите ли, Дерек и Андервэйн — для нее только друзья! И заверения рыжей, что данные вышеупомянутые демоны ей совсем-совсем не нравятся.

Ага. Угу. Так я и поверила. Особенно Дерек ей ни капельки не нравился. Да, да, я поняла.

В общем, мысли о личной жизни своей рыжей сестры я оставила при себе. И на ее совести.

Темный же так за эти несколько дней и не появлялся, как я его ни звала и ни угрожала. Он был глух к моим мольбам. Я старалась не думать, что он предал меня, бросил. Убеждая себя, что Даран не мог. Мне было обидно, и я всеми силами старалась, чтобы эта обида не проникла глубоко в сердце. Ведь глубоко-глубоко в душе я знала, верила: он тоже ищет выход.

За эти несколько дней от переживаний я превратилась в тень самой себя. До полной моарги оставалось немного ― всего три дня, и чем ближе были эти дни, тем сильнее меня тянуло к Магистрам.