Зверь - Евдокия Гуляева

После Его отъезда я выдохнула. Баба Маша, сразу уловив мое настроение, лишь нахмурила брови, покачивая головой.

Я, помыв после себя чашку, занялась своими повседневными обязанностями, а в голове крутилась лишь одна мысль: «сбежать». Я больше не позволю Ему ко мне прикасаться. Никогда. Пусть меня поймают, пускай он меня накажет, но все это будет потом. Если вообще будет! Я просто должна попробовать убежать…

Вполне возможно, что у меня все получиться! От неожиданной эйфории, в связи с планируемым побегом, у меня аж сердце начало радостно ухать.

Сегодня я всю работу делала четко и быстро, замечая все вокруг, кто приезжает в квартиру, приносит продукты, как потом уходят или уезжают из нее. Да, лифт, как оказалось, работает с ключ-карты. Такая была у бабы Маши, которую она всегда носила с собой, в центральном кармане передника. Еще у охраны, конкретно у Олега. И у Него… Если у меня будет такая карта-ключ, то я смогу выбраться из здания, а это уже пол дела. Что я буду делать дальше я еще не думала.

Мне хотелось бороться, и эта черта моего характера была лидирующей, но я просто не знала, как! Страх я испытывала только находясь в непосредственной близости от него. Страх и ненависть. Самым безумным было то, что они буквально переполняли меня, дарили желание и энергию двигаться дальше. Противостоять

ему…

Я вспомнила вчерашнюю ночь и прикоснулась к своим щекам тыльной стороной ладони: они горели. Он даже не взял меня, а унизил так, будто оттрахал как дешевую проститутку. Я не могла в это поверить, и все же, внутри меня все горело от пережитого возбуждения.

Все мои моральные принцыпы куда-то вмиг исчезли. Да, это было крайне неприемлемо для меня, но, видимо, внутри меня жила вторая, очень не приятная личность, которая имела свое мнение на счет всего происходящего. И я ее просто возненавидела!

Я ненавидела его! Я презирала весь его созданный, мир и хотела разбить, раздробить его на самые мелкие кусочки!

Но вместо этого я надолго занялась отведенными мне домашними хлопотами, стараясь забыть все и прийти в себя. Но попытки были тщетны. Тело потряхивало от воспоминаний, а когда я закрывала глаза, то видела бездну его серо-синих глаз, которые издевались и смеялись надо мной…

"Дура!"

Затыкала уши и слышала только его голос: «Поверь мне, дальше может быть только жестче…»

Делала сегодня все без разбору, оттягивая момент уборки «логова» этого монстра. Дальше затягивать уже не было смысла и я открыла дверь его комнаты на втором этаже…

Ошеломляюще-огромная, с большой стеклянно-панорамной стеной напротив. Мрачная, как и его глаза, которыми он на меня все время смотрит. Комната — это сердце ее хозяина, а здесь не было ни одной вещи, которые могут хоть чуть-чуть приоткрыть для меня его внутренний мир. Все очень лаконично, скупо на детали, ни одной фотографии, настольной книги… Две прикроватные, совершенно пустые, тумбочки и огромная кровать размера «king size».

Я захожу в дверь сбоку, думая, что это ванная комната, но оказываюсь в огромной гардеробной. Вдоль стены тянутся полки и ряды вешалок с дорогими костюмами, отглаженными рубашками. Вся противоположная стена заполнена спортивными вещами, джинсами и пуловерами. Провожу рукой по рядам идеально развешанных вещей.

"Для чего человеку столько одежды?"

Выхожу и тяну за ручку второй двери…

Это ванная, и она тоже очень большая. Улыбаюсь своему отражению в зеркале на стене и занимаюсь таким привычным, за последнюю неделю, делом — уборкой. Хорошо, когда есть чем заняться. Можно думать о своем, таком желанном, побеге…

За работой не заметила, как пролетело время. Я находилась уже в гардеробной, когда услышала, как открывается дверь в комнату и сразу поняла, что это Он. По тому, как бешено застучало мое сердце.

Дверь в гардеробную я оставила открытой, да и ведро с тряпками и моющими средствами стояло у входа, поэтому скрываться сейчас было бессмысленно. Я очень тихо, неслышно ступая, подошла к проему и остановилась там…

Увиденная картина повергла меня в шок. Он весь был испачкан. Не краска, сразу предположила я, не маляром работает… С утра им надетая, абсолютно белая рубашка, то тут, то там, была вся в кровавых разводах и грязных пятнах. Он ничего не говорил. Стоял и смотрел на меня своими голубыми глазами. А потом… поднял одну руку и начал медленно отстегивать запонки…

Он раздевается! При мне! Вот так, прямо не отводя от меня взгляда и даже не моргая!

Платиновые запонки полетели прямо на пол… Пуговицы медленно поддавались, расстегиваемые им одна за другой. Медленно…

«Боже!» подумала я, нужно срочно как-то пройти мимо него и выйти. Прямо сейчас. Но стояла на месте, не решаясь пошевелиться, боясь спровоцировать его своим бегством. Я когда-то читала, что нельзя убегать от зверя. Азарт преследования в его крови обязательно погонит хищника в след за жертвой, все больше и больше распаляя того от факта охоты.

Он не спеша снял рубашку, откинул ее на пол и принялся за ремень брюк. Молчал. И я молчала, не отводя взгляда от его глаз, боясь увидеть в них вчерашнюю ярость, но они оставались спокойными, синими. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. Глаза были подобны тяжелому небу, замирающему перед сильной бурей. Я знала, что рано или поздно рванет молния. И нацелена она будет на меня…

«Только не смотри вниз!» кричало все во мне. Я была уже пунцово-красная, жар прилил к щекам, шее, от стыда за то, что подглядываю за ним…

— Судя по тому, как ты сосешь член… — он слегка наклонился ко мне. — Ты можешь быть очень страстной шлюхой. Ты сопротивляешься. Это забавляет меня… Я никогда не любил легких побед, но, к сожалению, в этом городе мне пока все доставалось легко… очень доступные женщины…

«Легкая победа…» меня трясло от того, как звучала его речь и это выражение.

Потому, что я боялась, действительно боялась. Я понимала, что такое ночь, проведенная с ним. Я знала, это будут не нежные поцелуи и ласковые слова, которые были у меня прежде. Это другое. Он будет трахать меня как животное, как зверь… если до этого, конечно, дойдет…

«Черт, это может случиться прямо сейчас…»

Отбросил брюки и взялся за край боксеров…

Я хотела задать ему вопрос, попросив разрешения выйти и уже открыла было рот, но поймала его предостерегающий взгляд.

«Лучше — молчи», — будто бы говорил он.

Может, он и сегодня пьян? Но нет. Его взгляд, как и с утра, был пронзителен и ясен.

Я громко сглотнула и задержала дыхание, все-таки не удержавшись и закрыв глаза, вся превратилась в слух. Секунда… шорох и рядом со мной открылась дверь в ванную.