Запретный плод - Сьюзен Джонсон

— Напротив, — улыбнулся он, сожалея, что не может поцеловать ее в нахмуренные брови. — Я всем обязан его предвидению. Благодаря этой системе мое богатство постоянно растет. Вне всякого сомнения, нечто подобное способствовало благосостоянию и вашего… — он запнулся, подбирая нужное слово.

— Племени, — мягко подсказала Дейзи, — вот это слово, монсеньор герцог.

Он уловил новые трогательные нотки в ее тоне, словно она всю жизнь рассказывала ему о себе и о своей расе.

— Да, конечно, — осторожно согласился он, избегая щекотливых моментов и несколько меняя тему. — Импресс рассказывала мне, что ваши края поистине прекрасны.

Она почти улыбнулась, и герцог немедленно отметил то направление разговора, которое наиболее способствовало диалогу с этой красавицей. Мадемуазель Блэк из Америки, и ее сердце было далеко, в штате Монтана.

— Я выросла в горах, — почти вызывающе сказала она.

И он невольно подумал, что ей не раз напоминали об ее индейском происхождении, если она так болезненно реагирует, когда речь заходит об этом.

— У меня тоже была прекрасная возможность путешествовать и охотиться.

Дейзи хорошо представляла себе эту охоту. Она видела это много раз. Масса проводников, еще больше лошадей, по крайней мере, шесть фургонов с провизией, достаточной, чтобы прокормить небольшой город и, наконец, целый арсенал, чтобы устроить массовую резню диких животных — и все это ради удовольствия богатых охотников.

— Я росла как раз в одной из маленьких деревень, где проходили эти так называемые «праздники охоты», подобные вашим.

Большинство богатых охотников появлялись в индейских деревнях, наблюдая жизнь дикарей и воспринимая ее как некое живописное дополнение к охоте. Их безразличное и высокомерное отношение до сих пор раздражало Дейзи.

— Нам однажды оказали честь, и мы ночевали в деревне, в вигваме, — спокойно сказал герцог, игнорируя ее выпады. — Нет ничего красивее, чем звезды над головой, когда ты лежишь на прекрасно выделанном мягком мехе.

Его слова пробудили воспоминания.

— Или первые лучи солнца по утрам, — задумчиво сказала Дейзи.

Услышав мягкие нотки в ее голосе, он искренне обрадовался. Как приятно было добавить еще немного сияния в эти прекрасные глаза!

В то время как Дейзи решила не слишком поддаваться его обаянию, герцог думал о том, что не следует идти на поводу у эмоций. Его задача добиться ее. И никаких чувств.

Оба, мужчина и женщина, были уверены: возобладает железная логика, как это было всегда. Два человека вели беседу друг с другом, пытаясь строго контролировать себя. Они говорили на разные темы: попадет ли монсеньор Лескалес в Палату заместителей, соглашались и не соглашались относительно необычной картины Роше на выставке Общества независимых художников на прошлой неделе.

Он не лишен интеллекта, сделала открытие Дейзи, а Этьен, со своей стороны, нашел мадемуазель весьма эрудированной, как он и ожидал, но это было потрясающе приятно.

Во время оживленного диалога герцог спросил Дейзи, видела ли она частную коллекцию передвижного антропологического музея профессора Мартеля, разместившегося в ближайшей гостинице Собиз.

— Нет, — ответила Дейзи. — Не видела и не слышала о профессоре Мартеле. — Она вопросительно вскинула свои темные брови.

Интересно, она кокетничает или просто наивна, засомневался он, а вслух продолжал:

— Его исследования доказывают перемещения многочисленных племен в сторону Аляски. Помоему, это касается и вашего.

Она была заинтересована, он это видел и быстро добавил:

— Может, даже наши предки были родственниками. Генеалогия моего отца была прослежена до предков в Азии. Возможно, племена географически разделились несколько тысяч лет назад.

— Мы не связаны родственными узами, монсеньор, — вежливо, но твердо сказала Дейзи, — и неважно, сколько тысяч лет прошло.

И спасибо Всевышнему за это, подумал Этьен, уставившись на обнаженные плечи и низкий вырез платья.

— Только в антропологическом смысле, мадемуазель, — уверил он ее с приятной улыбкой. — Я осознал, что наши интересы и образ жизни абсолютно разные. Если вы желаете услышать окончательные разъяснения, думаю, я был бы счастлив устроить ваш визит к Жоржу. Музей частный, а он мой кузен.

Так, теперь ясно. Кочевые племена, антропология — герцог демонстрирует еще и некоторые другие интересы, кроме поло, охоты и женщин.

— Может, какнибудь позже, монсеньор герцог. Сейчас все мои дни заняты делом Импресс.

— Может, я чемнибудь могу помочь? — Она взглянула на него с откровенным изумлением. Ну чем он тут может помочь?

— Министр правосудия мой зять, — тихо пояснил Этьен, прекрасно сознавая, как, впрочем, и Дейзи, что колесо правосудия не имеет ничего общего с самим правосудием и вращение колес правосудия зависит исключительно от хорошей смазки под названием влияние и деньги.

— Вы что, связаны родством с каждым сильным мира сего? — холодно спросила Дейзи. Его родство с королевской семьей так же, как и с архиепископом Парижа было известно. И вот теперь министр…

А ее дела в министерстве шли неважно, и вмешательство герцога могло быть намного эффективнее всех ее усилий.

— Да, это так. И сочту за честь предложить вам в помощь мои семейные связи. — Вместе с кое чем другим, подумал он.

— Спасибо, я справлюсь сама. Не хочу отрывать вас от поло.

Проигнорировав ее сарказм, герцог продолжал мягко настаивать:

— Возможно, мои уставшие лошади будут рады отдыху. — И добавил, прекрасно зная антифеминистскую позицию своего зятя, министра Шарля: — Если вы вдруг передумаете, я всегда к вашим услугам, — с удовольствием отмечая про себя, что борьба Дейзи за женские права с министерством зятя вряд ли увенчается успехом без его вмешательства.

— Желаете еще кусочек фазана? — предложил он. Дейзи удивлялась, как ему удавалось быть стройным и подтянутым при таком аппетите.

— Нет, благодарю вас.

— Но вы практически ничего не ели.

Она удивилась, что он это заметил.

— Зато вы едите за троих здоровых мужчин.

— Вы полагаете? Надо будет скинуть вес, — он опять улыбнулся. — Вы не возражаете, если я доем вашу порцию? Просто жалко оставлять такое прекрасное блюдо.

— Прошу, угощайтесь, — сказала Дейзи, незаметно разглядывая его и не обнаруживая ни одной складки жира.

— Я обожаю фазана, и Арманд, повар Аделаиды, вероятно, приготовил его для меня. Он знает, что это моя слабость. А вы, наверное, в детстве учились готовить? — поинтересовался он с набитым ртом. — Абсароки готовят фазана? Вероятно, отлично готовят на открытом огне.

Дейзи откинулась на спинку стула. Десять перемен блюд были большим испытанием для нее.