Молчи о нас - Элла Савицкая

Маша

Домой я приезжаю окрыленной и, почти забыв о больной ноге, буквально вваливаюсь на порог. С того самого момента, как Валера сказал о том, что мой профиль больше для него недоступен, я не могу думать ни о чем другом, кроме как о Дамире. Я миллион раз прокрутила в голове, как увижу его и скажу спасибо. Как он усмехнется и возможно ответит, что ничего такого не сделал. Или что-то типа «не стоит благодарить».

Но стены встречают меня привычной тишиной и как оказывается пустотой. Дамира нет. Весь мой энтузиазм осаждается как пыль. Расстроившись, опускаюсь на стул в кухне. Я так надеялась, что нам удастся побыть наедине и нормально поговорить. Конечно, я не собираюсь признаваться ему в том, что думаю о нем непозволительно часто, потому что тогда он посчитает меня ненормальной... Просто… мне нравится, когда этот человек рядом.

Вздыхаю и иду переодеваться. Со вчерашнего ужина осталось еще много еды, готовить на вечер не нужно. Использовав эту возможность, я не без труда поднимаюсь к себе в комнату. Собираю в шкаф валяющиеся еще с утра на кровати вещи и делаю то, что хотела сделать еще вчера. Натянув на себя «рабочую» рубашку и легинсы, берусь за кисть. Бывают такие дни, когда для того, чтобы что-то нарисовать, приходится искать вдохновение. В музыке, в природе, в собственных эмоциях. Но сегодня я в поисках не нуждаюсь. Кисти и краски делают все за меня. Рука легко выводит на бумаге очертания мужского лица, строгие черты, широкие брови. Удивительно, но я помню даже крошечные мимические морщинки около чувственных губ. Улыбаясь сама себе, погружаюсь в работу настолько, что теряюсь во времени. Возвращаюсь в себя, только когда на улице раздается шум подъезжающих колес.

Дамир…

Положив кисть, спешно встаю со стула, чтобы подойти к окну. И снова легкое разочарование. Родители со Степой вернулись, а он – нет.

Переодевшись и отвернув наполовину нарисованный портрет к стене, выхожу в коридор.

– Маш, ты чего наверх пошла? – удивляется мама снизу лестницы.

– Забыла кое-какие тетради. Домашнее задание делала, – нагло вру, только сейчас понимая, что теперь нужно браться за то, что задали на дом.

– Давай я помогу тебе спуститься.

С помощью мамы спускаюсь вниз как раз, когда звонит мобильный папы.

– Да, Дамир? – от знакомого имени внутри все переворачивается. Тихо ступая, подхожу к залу, максимально обратившись в слух. – Знакомые – это хорошо. – Продолжает отец. – Будешь вообще сегодня? Ага. Ты ж не забывай, что мы завтра с самого утра на рыбалку. Ну хорошо. Ксене привет. Отдыхайте.

Ксене? Не замечаю, как застываю на половине пути к отцу.

– Машка, привет, – папа, сократив между нами расстояние, целует меня в щеку, и я заторможено отвечаю таким же поцелуем.

– Привет, пап. Кто звонил?

– Дамир. Сказал, знакомых встретил, будет поздно. Чтобы не ждали его, – в груди начинает неприятно тянуть, пока я, стараясь выглядеть невозмутимо, киваю головой.

– Понятно. Как у тебя дела?

– Да как. Как всегда. Нервы треплют мне. Как нога твоя?

– Сегодня лучше. Уже сама поднималась наверх.

– Ну ты не геройствуй. Лучше пару ночей внизу поспи. Уже ужинала?

– Еще нет, – отрешенно качаю головой.

– Тогда сейчас все вместе и поедим. Илон, что у нас на ужин?

Отец, потрепав меня по голове, проходит мимо, а я наконец могу больше не удерживать на лице безропотную маску. Дамир встретил знакомых… Ну конечно, он ведь отсюда родом. Значит, у него здесь и друзья остались, и, возможно, бывшие девушки. И с одной из них он сегодня и встретился. Намеренно или случайно? Какая разница, если сейчас он с ней. Общается, и вполне вероятно на общении они не остановятся, раз он планирует приехать поздно.

Бурная фантазия, прямо как я сегодня, берет в фантомные руки кисти и начинает рисовать картины того, как Дамир проводит время со своей знакомой. Как он улыбается ей, как смотрит. Скорее всего, в ее сторону его взгляд гораздо более откровенный, чем в мою. Может, он делает ей комплименты, а она смеясь позволяет себе взять его за руку. Машинально сжимаю кулак, досконально помня какая его ладонь на ощупь. Еще сегодня я держала его за руку, когда поднималась по ступеням, а сейчас это может делать другая девушка.

Судорожно выдыхаю, тщетно пытаясь отогнать всплывающие картины. Кошмар какой-то. Наваждение. Разве можно вот так за каких-то два дня увязнуть в человеке? Так не бывает! Только в фильмах, где сценаристам нужно быстрее связать героев любовными узами, потому что эфирное время ограничено. В жизни требуется намного больше времени. Узнать человека лучше, понять его хорошие и плохие качества, сходить на свидание в конце концов.

Но если все так, тогда почему от одной только мысли, что Дамир может быть с другой девушкой мне становится физически плохо? Даже безостановочная ломота в ноге отходит на дальний план.

– Маш, ты чего? – вздрагиваю от голоса мамы, вошедшей в зал.

Взволнованно смотря на меня, она садится рядом на диван и прикладывает ладонь мне ко лбу.

– Бледная вся. Тебе плохо?

Плохо…

– Нет, мам. Просто проголодалась. Давно не ела, – выдавливаю из себя улыбку.

– Я и вижу, что еда не тронута. Ну ты даешь, Маша. Пойдем.

После ужина мама отправляется со Степой на детскую площадку, а отец по своему обыкновению смотрит новости и сериалы. Я за это время стараюсь выполнить домашнее задание, ловя себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху во дворе. Но Дамир не возвращается даже когда все ложатся спать. Ко мне сон никак не желает идти, поэтому усевшись в зале на диване, я включаю телевизор. Стрелки на часах переваливают за одиннадцать часов, когда замок в коридоре наконец щелкает.

Вся подбираюсь, машинально разглаживая волосы ладонями. Демонстративно сосредотачиваюсь на фильме. Мужчина с пистолетом убегает от несущегося за ним байкера, а я сижу и думаю, Дамир заглянет сюда или сразу отправится в комнату…

– Ты чего не спишь? – раздается со стороны двери, вынуждая пульс разогнаться чуть ли не на максимум.

Поворачиваю голову.

– Фильм интересный идет.

– Ммм. Как называется?

Черт…

– Я не запомнила, – пожимаю плечами, наблюдая за тем, как долгожданный гость входит в зал и садится в рядом стоящее кресло.

На мужчине темные джинсы и черная рубашка, пуговицы которой сверху вальяжно расстегнуты. Он выглядит немного уставшим и… счастливым.

Отворачиваюсь к экрану.