Плохие девочки не плачут. Книга 3 - Валерия Ангелос

— Давай, наказывай. За то, что потревожила в такой важный момент. Надеюсь, ни от чего не отвлекла? — откровенно нарываюсь. — Совещание? Обсуждение? Трах?

— Я могу совещаться с кем хочу, обсуждать, что хочу, и трахать, кого хочу, — признается обманчиво нежно, прибавляет небрежно: — Не в моих правилах спрашивать разрешения.

— Договорились, — тело колотит, будто в лихорадке. — Я тоже не стану спрашивать. Жди, в ближайшем будущем обзаведешься ветвистыми рогами.

— Позволь уточнить — это сцена ревности или попытка суицида? — явно издевается.

— Поймешь, когда застрянешь в дверном проеме, — обещаю елейно, беру театральную паузу и емко завершаю: — Рогами.

— Какой же ты ребенок, — тяжело вздыхает и будто улыбается: — Маленький, непослушный, избалованный ребенок, для которого не существует понятий о логике и здравом смысле.

— Что?! — восклицаю пораженно, мигом оскорбляюсь: — Если я ребенок, то ты греб*ный педофил. Педофил и бабник, вот ты кто.

— Видишь? — замечает вкрадчиво. — Неразумное дитя, страдающее от гипертрофированного чувства собственничества и безосновательной ревности.

Ладно, в какой-то мере фон Вейганд прав. В очень незначительной и микроскопической мере. Чисто гипотетически.

Ведь тот факт, что я бы с превеликим удовольствием взяла перочинный нож и вырезала на широкой спине шефа-монтажника надпись «частные владения Лоры Подольской», не означает ничего криминального.

Не означает же, да?

Кстати, хорошая идея.

Надо при случае пометить любимого определенным логотипом. С обручальным кольцом не складывается, поэтому попробуем черкнуть пару трогательных строк несмываемым маркером или татуировочной машинкой. Свежо и романтично.

— Почему ты мне не доверяешь? — задаю самый важный вопрос.

— При чем здесь доверие? — талантливо изображает недоумение.

— Считаешь, что я слишком маленькая, слишком неразумная, слишком импульсивная для взрослых игр, — терпеливо сглатываю горечь, но эмоции больше не поддаются контролю и скопом вырываются из клетки: — Тащишься от возрастных дамочек? Опытных, зрелых и состоявшихся личностей. Сколько лет Диане? Далеко за тридцать. Ой, подожди, вспомню — она на пару-тройку лет старше тебя. Это реально возбуждает. Женщины как вино. С годами становятся все лучше и лучше. Выдержаннее, утонченнее, искушеннее. Куда там убогой переводчице?

— Глупая, — произносит спокойно, словно констатирует очевидную информацию, судя по голосу усмехается.

— Не просто глупая, а совершенно тупая! — взрываюсь. — Только полная идиотка способна сделать далеко идущие выводы, наткнувшись на фотку в Интернете. «Трагическая смерть на пике славы» — кажется, так называлась статья. В ребенке на проклятом портрете трудно опознать Ксению, а в модели на страницах мужского журнала — гораздо проще. Впрочем, это и не Ксения вовсе. Это якобы покойная наследница рода Блэквелл. Удивительное сходство, верно?

Усаживаюсь на кровать, поджимаю ноги.

— Двойника всегда можно использовать с выгодой. Пустить в расход, сбросить ненужный балласт, — перехожу к серьезным размышлениям. — Интересно, как Мортон обращается со своими жертвами? Сдаст ли наша общая знакомая сомнительных друзей? Понадобятся пытки или хватит угроз?

Молчание в ответ.

— Да, я успела догадаться, что лорд-псих похитил Ксению, — ничего не таю. — Наверное, события развиваются не лучшим образом. Твои ребята поздно спохватились, зря пасут территорию. Или надеешься, что сейчас Мортон не виноват?

— Не надеюсь, — раздается неожиданно глухо. — Мортон не скрывает причастность.

Кипяток разливается по пищеводу, желудок скручивается в морской узел.

— Сколько правды ему известно? — невольно осекаюсь, жмурюсь и продолжаю: — Правды о нас?

— Нисколько, — заявляет отрывисто. — Ксения понятия не имела о том, что хотел бы знать Мортон. А люди вроде него чересчур самоуверенны. Пешек не допрашивают, получают желаемое и следуют дальше.

Господи, все совпадает причудливо и жутко.

Лорд прошел в миллиметре от основного козыря. Мог получить важное преимущество, однако заботился лишь о поисках загадочной Фортуны. Выиграл одну битву и проиграл другую, сам того не подозревая.

— Можно как-то… — начинаю несмело.

— Нет, — моментально прерывает.

— Я не закончила фразу, — инстинктивно комкаю простынь, впиваюсь в белоснежное полотно скрюченными пальцами. — Дай договорить.

— Ксения мертва, — предсказуемый, но все равно удар.

— Откуда…

— Достаточно, — металлические ноты недвусмысленно приказывают заткнуться. — Я не собираюсь обсуждать это.

— Но придется обсудить, — заверяю с нажимом. — Мне надоело исполнять роль забавной зверушки, которая по щелчку падает ниц и приносит в зубах хозяйские тапочки. Мне надоело рыть землю в поисках истины. В поисках, того, что нормальные люди друг от друга не скрывают.

— Какую истину ты жаждешь познать? — раздраженно фыркает. — Ты не готова, и я не хочу, чтобы ты когда-нибудь была готова.

— Типа заглохни, не путайся под ногами, оставайся наивной глупышкой? — выдвигаю предположение с издевкой.

— Именно так, — соглашается.

— Не покатит, — резко поднимаюсь, наматываю круги по комнате. — Я должна понять и принять, должна до всего докопаться.

— Ты ревнуешь не к Диане, а к тому, что нас связывает, — очередное несанкционированное проникновение в мозг.

Вот как ему удается? Снова беззастенчиво прочел сокровенные мысли.

— Молодец, прямо в яблочко, — хвалю и тут же нападаю: — Хотя оба пункта бесят. Но верно, твой уровень доверия к ней злит на порядок больше.

— Дело не в доверии, а в безопасности, — пытается настроить мои извилины на требуемый лад.

— Супер. Выходит, я создана для постельных забав, а она боевой товарищ? — активно сопротивляюсь, травлю израненную душу. — Зачем вы использовали Ксению? Зачем брать дубликат, когда в наличии есть оригинал? Почему облажались и слили ее лорду, если оба такие умники?

Фон Вейганд не желает отвечать, опять плагиатит мой стиль общения:

— Кто помогал в расследовании? — от подобного тембра позвоночник стремительно покрывается льдом, а руки сотрясает мелкая дрожь.

— Гай Мортон! — отказываюсь палить Леонида.

— Кто? — повторяет настойчиво.

— Проблемы со слухом? — осведомляюсь насмешливо.

— Проблемы будут у того, кто тебе помог, — не скупится на сладкие обещания.

— Да никто мне не помог! — восклицаю гневно.

— Лжешь, — выносит короткий вердикт.

— Считаешь, вообще, не соображаю без дополнительной поддержки? — цепляюсь за соломинку. — Считаешь меня ничтожеством?