Ты будешь просить еще - Екатерина Аверина

И все бы ничего, но стоило лечь, как мозг сказал: «Привет, потолок. Давно не виделись!» и направил распахнутые глазки строго в него. Вот и чего там интересного, спрашивается? Ничего! Белый, ровный, даже паутинки нет, чтобы за нее можно было зацепиться сознанием и перестать упорно видеть красивого дракона, у которого почему-то зеленые глаза, хотя я точно помню, что татуировка на ноге Давида полностью черная. А еще интересно, куда уехал Феликс. У меня стойкое ощущение, что мне рассказали не все. Ну не верю я, что на машину за восемьдесят миллионов можно заработать, ремонтируя тачки и гоняясь по ночам. И если бы я не видела этот гараж… Точно нет!

Любопытство сосет где-то в желудке напоминая, что поесть было бы неплохо и так как я уснуть все равно не могу, надо закинуть в себя еды и все же помыться.

Кухня встретила меня тишиной и уютными каплями воды, равномерно стучащими по раковине. Закрутила его плотнее, чтобы не мешал думать. Сделала себе бутерброд с помидоркой и кусочком ветчины, стала машинально листать пальцем туда-сюда контакты в мобильном. А еще надо бы составить план предстоящей работы. Перерыть все конспекты, вспомнить, чему я успела научиться на редких посещениях универа. Ведь чему-то должна?

Я же слушала, даже писала и помнится, было интересно, но ежедневная рутина быстро все уничтожила, заменив на клубы, прогулки с друзьями и частые перепалки с отцом. Филиппу нравится работать в семейном бизнесе, он лет с десяти все мечтал, что отец возьмет его к себе. Вот дождался, папина гордость! Только не в те дни, когда брат жестко косячит, как это было в последний раз. С него, как с мужчины, спрашивают всегда тоже жестко, иногда больно, по всегда по делу.

— Не спишь? — в кухню, где я, стоя за барной стойкой, так и не приступила к поеданию бутерброда, вошел отец. Какой-то сильно уставший, осунувшийся и ужасно родной. Внутри шевельнулась совесть.

— Проголодалась, — демонстрирую ему вкусняшку. — Хочешь?

— Давай, — он улыбнулся, присаживаясь на стул. Я прошла к холодильнику, достала продукты и стала собирать бутерброд и для него.

— У тебя что-то случилось? — интересуюсь не выдержав. Отец плавно погружается в свои мысли глядя перед собой и ничего не видя. — Пап, — зову, снова не получив хоть какой-то реакции.

— Да, детка? А, нет, нормально все, не бери в голову. Устал, — улыбается он. — Расскажи мне лучше, чем ты будешь заниматься, — смотрит внимательно, ни слова не говорит про мужчину, подвозившего меня уже во второй раз. Это странно, если учесть, что даже друзья - ровесники воспринимаются в штыки как заведомо неподходящие кандидаты на сердце его дочери, а тут полный штиль.

— Пока не буду рассказывать, — протягиваю ему разноцветное творение, созданное для того, чтобы поднять настроение родителю. Высокий сэндвич с ветчиной, сыром, свежим листом салата, огурцом и томатом завис в руках отца. — Пап, ну не смотри на меня так. Ты дал мне этот месяц, лишил денег. Я поняла, гайки закрутил по полной. Думал я взвою и побегу умолять все вернуть, как было? Не буду! — смотрю в его стальные глаза и огромных трудов стоит не кинуться на шею, просто обнять. — Я хочу доказать, что у тебя выросла не безнадежная дочь. Да и себе тоже, — грустно улыбаясь все же откусываю от своего бутерброда.  — Не надо нянчиться со мной! Я разберусь сама! — его улыбка стала шире. — Фто?! — возмущенно жую. — Ты вот прям совсем в меня не веришь, да?

— Посмотрим, — он пожимает плечами довольно щурясь. Как кот, честное слово. Только вот меня задело. Не верит, значит.

— Я спать пойду, — так и не доев решаю ретироваться понимая, что еще немного и мы можем вновь начать спросить, а мне не хочется.