Инсектерра. Выжить в любви - Александр Верт

А потом началось самое интересное. Молодые шустрые ребята вытащили из угла какой-то плетеный короб до верху наполненный тряпками. Видимо, среди этого барахла бывшей Первой Леди мне и нужно выбрать для себя парадное одеяние. Надо признать, ткань первого же балахона, что я осмелилась взять в руки, оказалась приятной на ощупь и тонко пахла лимоном.

－ Отвернитесь. Я буду одеваться.

На меня уставились четыре пары удивленных глаз. Пришлось объяснять этим недотепам, что я еще не привыкла быть истинной Королевой и всего стесняюсь. Так нет же, двое бросились мне помогать пока я натягивала балахон на голое тело. Знать бы еще, что они сделали с моей прежней одеждой, особенно, какова судьба нижнего белья. Впрочем, не важно, прикажу сшить новое! Забавно звучит — «прикажу сшить!» Входишь во вкус, Магрит! Однако, не в меру услужливых молодцев пришлось бесцеремонно отстранить:

－ Я не беспомощная калека, слава Богу! Могу одеться сама. Так-то лучше. И вообще, не приближайтесь ко мне без моего особого на то разрешения. Понятно вам?

－ Мы чем-то прогневили тебя, Госпожа?

Юноша, задавший мне это вопрос, выглядел как «взаправдешний» стриптизер. Я видела такие «экземпляры» в каком-то популярном телесериале — высокий рост, великолепная фигура, рельефные мышцы, правильные черты лица. Ему бы еще волосы, был бы просто красавчик. Неужели, они все абсолютно лысые? Вот же досада!

－ Ничем вы меня не прогневили, хотя…

Тут я выразительно посмотрела на Мано и резко задала вопрос, что не давал покоя все утро:

－ Кто из вас трогал меня ночью? Это был ты? И кто-то еще, верно?

－ Мы все брали тебя по очереди, Госпожа — все четверо и тебе было хорошо, мы это чувствовали. Знаки на твоем плече говорят о том, что теперь ты крепко связана с нами. Пока все символы светлые, мы полны сил, но, если хоть один из них померкнет — это будет значить, что ты обделила кого-то из нас вниманием и нам снова нужна твоя ласка.

Я с трудом старалась держаться спокойно, чтобы не выдать своего возмущения и нарастающей тревоги. Самое невероятное, что Мано не видел ничего дурного в том, чтобы купить женщину, опоить ее и поделить ночью на четверых приятелей. Обычное дело. Речь ведь идет о Королеве кормисов. Едва сдерживая дрожь в голосе, я осторожно спросила:

－ И вы собираетесь это со мной повторить, да? Собираетесь поить меня каждую ночь вашими чертовыми отварами и таким гадким образом использовать для собственных нужд? И только для этого вам требуется Королева? Не завидна же ее участь… А я не могу отказаться, верно? Это же издевательство! Это насилие, это… Я не смогу так жить! Я погибну тут среди вас, вы же меня просто замучаете!

Ну, вот, выговорилась… сейчас они запрут меня в какой-то клетке, еще чего доброго прикуют цепями, и я буду их игрушкой до конца своих дней. Мы с Мано смотрели в глаза друг другу и молчали. Молодой парень робким жестом подал мне пояс и я так же, молча, завязала его вокруг талии, чуть подтянув вверх балахон, он был слишком широк и длинен для меня. Наконец, будто собравшись с мыслями, Мано заговорил вновь:

－ Ты плохо думаешь о нас, маленькая Госпожа, но услышь мои слова сердцем: меньше всего мы желаем причинить тебе зло. Ведь если станет плохо тебе, если ты вдруг заболеешь или просто будешь в дурном настроении, колония тотчас ослабнет. Мы полностью зависим от твоего счастья, осознай же это. Теперь все мы твои, Магрит. И мне больно оттого, что ты не понимаешь нас.

Без твоей заботы — мы обречены на гибель все до единого. Ты наша единственная надежда. О, если б ты хоть немного постаралась узнать нас. Если бы ты пожелала… Мы вовсе не такие чудовища, как говорят о нас те, за пределами леса. Жизнью Колонии управляют древние законы Инсекты. Еще со времен Первого Кокона так заведено, чтобы Единственная Женщина своей любовью и нежностью согревала Кормаксилон…

－ Единственная женщина? Вы хотите сказать, что здесь живут лишь одни мужчины?

До меня только что дошло. Я ведь даже не успела удивиться тому факту, что мне прислуживают юноши, хотя на парочку расторопных служанок уж точно должна бы рассчитывать каждая Правительница.

От такой новости я даже раскрыла рот и только глазами хлопала, зато Мано теперь пялился на меня, не скрывая своего восхищения. Да они здесь все какие-то озабоченные, теперь понятно, они просто изголодались по женщинам, а я должна избавить их от этого "зуда". Нашли себе Спасительницу!

－ Среди нас нет женщин, － гордо сообщил Мано. — Мы все между собой братья и только наша Королева имеет право находиться в Кормаксилоне. Других чужих самок мы не потерпим!

－ Что? Только одна? Одна на тысячу мужиков? Да вы с ума сошли? А если вам купить еще одну прелестницу, хотя бы мне в помощь…

Но Мано не оценил моей тонкой иронии, отрицательно покачав головой. Зато молодой «красавчик-стриптизер» тут же выпалил:

－ Мы убьем ее, если здесь появится другая! Мы служим только тебе, Магрит!

Он сообщил это с явной злобой, словно неведомая женщина уже была здесь и смела соперничать с его прекрасной Хозяйкой.

Ничего себе — убьем! У меня мороз пробежал по спине, значит, я одна должна тут с ними крутиться и как-то выживать, и у меня даже не будет подруги, некому будет даже поплакаться на плече. А потом Мано «выдал» такое…

－ Если кто-то из четырех старших членов Совета не угодит тебе, Госпожа, ты можешь заменить его на любого собрата, что привлечет твой блистающий взгляд. Ты можешь заменить даже меня, если пожелаешь. Я буду очень опечален, но твоя воля — это приказ для меня. Я не посмею ослушаться.

－ Скажи прямо — этой ночью все будет так же как прошлой? Вы все придете сюда, я выпью настой и…

－ Мы не прикоснемся к тебе без твоего позволения.

Казалось, эти простые слова давались мужчине с огромным трудом, но он обязан был их произнести.

－ Ах, вот оно как! Но вчера вы не спрашивали моего разрешения?

－ Вчера ты еще не была нашей Королевой. Мы сделали тебя ею, и теперь тебе решать, будем мы жить или нет.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, какой-то бред, но другой реальности у меня нет, мысль о том чтобы вернуться в поселение у реки и оказаться в доме старосты — вот это был бы реальный кошмар!

－ И сколько времени вы сможете продержаться… эээ…. без моего внимания?

В темных глазах Мано промелькнула надежда:

－ Если мы будем видеть тебя, чувствовать твой запах и слышать твой голос, если ты позволишь хоть изредка касаться твоей руки, то этого хватит на десять дней. А потом уснет диким сном самый слабый из нас. И мы будем смиренно просить тебя разделить ночь с тем, кого ты выберешь, Госпожа.

«Десять дней. Я могу избегать постели с ними десять дней. Это же здорово! Непременно сбегу, усыплю их бдительность и сбегу, но вот только куда…»