Беременна по ошибке - Адалин Черно

Давид медленно уводит меня из туалета, а затем и из ресторана, помогает сесть в машину, закрывает дверь и садится рядом. Он не спрашивает, что происходит, просто заводит автомобиль, и мы выезжаем со стоянки. Я хочу обернуться, посмотреть на здание ресторана, который был нашим с Димой, но не могу. Это больше не то место, куда мы будем приходить, сидеть, разговаривать, пить вино, а после выходить из него в обнимку и ехать в отель.

Больше ничего этого не будет.

По пути замечаю, что мы едем далеко не к дому. Это вовсе не волнует меня, потому что домой я не хочу. Там удушливые стены, давящие на сознание, все знакомое и родное, но приевшееся, а мне нужен глоток свежего воздуха, чтобы жить. И мне абсолютно неинтересно куда меня отвезет Давид.

Он привозит меня в парк. В небольшой, расположенный неподалеку. Здесь несколько скамеек, пару лотков с горячим кофе и чаем, а еще художник, рисующий мгновенные портреты. Впрочем, он уже собирается домой.

— Будешь чай? — спрашивает Давид, едва мы садимся на одну из скамеек.

— Да, спасибо.

Мужчина уходит, а я осматриваюсь по сторонам. Замечаю на противоположной скамейке целующуюся парочку, чуть дальше семью с малышкой, которая радостно играет с собакой, а на скамейке справа сидит пожилая пара: они держатся за руки и о чем-то разговаривают. Впервые чувствую себя одинокой. У меня есть Маришка и долгое время я даже не задумывалась, что мне нужен мужчина. Нет, они у меня были, но я никогда не зацикливалась на замужестве. Встречи, постель, пара походов в кино, и мы забывали друг о друге. И только с Димой я задумалась о семье. О семье, которая у него уже была.

— Осторожно, он горячий, — слышу рядом и поворачиваю голову.

Давид стоит совсем близко и держит стаканчик с чаем. Я благодарно беру его и согреваю руки.

— Спасибо.

— Это просто чай, Мила, — отмахивается мужчина.

— Не за чай.

— Расскажешь, что произошло?

Я вздыхаю и понимаю, что не хочу ничего рассказывать, но это будет справедливо. Все-таки я лишила его возможности поужинать и таки скоротать время вместе.

— Я встретила там… своего жениха, помнишь, я рассказывала?

— Помню. Ты так тщательно им прикрывалась, — Давид улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов, а я останавливаю взгляд на его ямочках. — Так что сделал твой жених, что ты так расстроена?

— Женился, — выдыхаю я. — Десять лет назад.

— А ты не знала?

— Шутишь? — спрашиваю. — Я собиралась за него замуж. И уж точно не знала, что вот уже десяток лет, как он женат. Я вообще ничего о жене не знала, хотя надо было догадаться.

Я знаю, что со стороны выгляжу глупо, но мне совершенно плевать на это. Сейчас мне просто нужно это время. Чтобы ни о чем не думать, чтобы не дать себе возможности передумать и отказаться от аборта.

— Мил, это не мое дело, конечно, но там в клинике я видел справку об аборте, — он замолкает, а я закрываю глаза и чуть крепче сжимаю стакан.

Не хочу позволять ему рыться в этом, расспрашивать, узнавать и давить, но понимаю, что он имеет право что-то спросить. Мне же не обязательно отвечать.

— Ребенок, получается, не твоего жениха?

— Его, — киваю. — Все сложно, — усмехаюсь. — Еще утром Дима предлагал мне денег на аборт, думаю, он вряд ли обрадовался бы, узнав, что я его еще не сделала.

— Ты разговаривала с ним в ресторане?

— Нет, с его женой. Пошла за ней в туалет. Не знаю, что ожидала услышать. Что это ее партнер по бизнесу, брат, просто друг. Точно не думала, что муж.

Подношу к губам стакан с чаем и делаю глоток. Напиток чуть обжигает язык и горло, но я не обращаю на это внимание.

— А ты? — перевожу взгляд на мужчину. — Расскажешь о себе? Кольца на пальце у тебя нет, зато есть взрослый сын.

— Да нет ничего особенного, — спокойно говорит Давид. — Я и не был женат ни разу. Примерно десять лет назад на пороге моего офиса появилась женщина с ребенком. Она сказала, что я его отец. Помнил ее я плохо, но малец и вправду оказался моим. Ей он нужен не был, поэтому мы быстро оформили все документально. Она написала отказ, я дал ей денег и вот Глеб живет со мной уже десять лет.

— Не сложно со взрослым сыном?

— Честно? — он смеется. — Первое время я вообще не знал, что с ним делать. Ему было восемь, мне двадцать четыре. Я смотрел на него, он на меня. Мы не понимали, что нам делать. А потом как-то пошло. Глеб смышленый парень, рассказал, что любит есть, во что играть. У него появилась крутая одежда, изменилась прическа, очки, которые он носил, сменились на стильные. Сейчас он ходит в линзах. Он рад, что попал ко мне, а я, вроде как, рад сыну, но до сих пор воспринимаю его как младшего брата.

— То есть тебе сейчас…

Запнувшись, пытаюсь посчитать, но получается плохо.

— Тридцать шесть, — он улыбается. — Молодой для папочки двадцатилетнего отпрыска, но нужно было просто не прогуливать уроки полового воспитания.

На этот раз мы улыбаемся одновременно. Я потому что вдруг осознаю, что Давид не отказался от Глеба даже тогда, когда совершенно не был готов к нему. А я пасую только потому, что моя жизнь устоялась и ребенок в ней лишний. Отказываюсь от него и потому, что он не нужен Диме. Что рядом не будет того, кто сможет меня поддержать.

— Ты снова задумалась, — он отпивает кофе из стакана и смотрит на меня, слегка развернув голову.

— Да, извини, — опускаю голову вниз и смотрю в стакан, наполненный чаем. — Я немного запуталась. Все так… внезапно.

— Все будет в порядке, Мила, — его голос звучит уверенно, а сам мужчина серьезно смотрит на меня. — Ты переживаешь, что тебе будет сложно одной с ребенком?

— Что? Нет, — уверенно говорю я. — У меня дочь, Давид. И я ее воспитывала сама, просто…

Запинаюсь, не зная, как это все ему объяснить. Не хочу рассказывать все, что произошло, да и надо ли? Стоит ли копаться в бывших отношениях с мужчиной? Решаю, что нет, поэтому пока Давид ждет ответа, лихорадочно соображаю, чем его отвлечь.

— Прогуляемся?

— Да пожалуй.

Мы поднимаемся со скамейки, Давид помогает мне набросить пальто на плечи и уверенно выставляет руку, за которую я тут же ухватываюсь.

Мы гуляем около часа. Маришка и Глеб не звонят, и мы решаем немного насладиться обществом друг друга. Давид рассказывает о работе, о сыне и о том, как с ним было непросто еще несколько лет назад, когда сексуальная жизнь отца и сына была практически на одном уровне. Он смешит меня, когда рассказывает, как однажды подцепил девушку Глеба.