Не смей меня желать - Анна Квин

Темнота, мы одни и только поблескивают злые глаза.

– Твоя работа охранять меня, а ты ушел… – сглотнув, выдаю я совсем не то, что хотела.

– А еще в чем заключается моя работа? – зло выдыхает он мне в губы, приближается и жалит поцелуем. В нем чувствуется горечь сигарет, разочарование, злость и страсть. Парень грубо хватает меня за талию и прижимает к сильному телу, не переставая целовать. В том, что он сейчас творит со мной, нет ничего общего с прошлым одуряющим поцелуем. Сейчас он наказывает меня, превращая наслаждение в пытку. Меня сметает ураган страсти. «Именно об этом мечтала Дина», – вспоминается некстати, и меня словно обдает ушатом холодной воды. Я хочу отстраниться, но Марк не позволяет. Лишь немного отступает, исключительно для того, чтобы поймать меня за руку, развернуть к себе спиной и толкнуть к шершавой каменной стене.

Я всхлипываю, прислоняясь к ней грудью. А он прижимается сзади. Руки упираются в стену у меня над головой, а бедра плотно прижимаются к моим ягодицам. Чувствую, что он возбужден не меньше, чем я. Жадные губы пробегают по шее, а руки перемещаются ниже, сжимают грудь, заставив меня всхлипнуть от наслаждения. Что же он творит и зачем?

– Вы ведь именно этого хотите от охранников. Да? Ты добивалась этого? Богатые девочки гонятся за адреналином? Так ведь? – шепчет он мне на ухо, пока пальцы массируют мой сосок через тонкую ткань платья и невесомое кружево лифчика. Между ногами становится влажно и горячо.

– Тебе запретили со мной спать! – говорю я, прибегая к последнему аргументу, который у меня остается в голове.

– А разве это секс? – Он обжигает мою шею горячим дыханием и чуть прикусывает нежную кожу, заставив изогнуться и застонать, против воли прижимаясь ближе к его возбужденному достоинству, выпирающему сквозь плотную ткань брюк. – Я четко выполняю указания твоего отца. Ведь трахать богатую девочку может только достойный, одобренный отцом мальчик. Так ведь?

Рука грубо опускается вниз, задирает подол платья и скользит по обнаженной ноге выше к увлажнившемуся кружеву трусиков. Что он, черт его подери, творит и почему я вместо того, чтобы оскорбленно уйти, терплю эти наглые прикосновения! Ведь знаю же. Одно мое слово и он прекратит, но я злюсь, всхлипываю от наслаждения, но не могу прервать эту сладостную пытку. Пальцы дразнят, ласкают через кружево, заставляя ерзать и мечтать о том, чтобы он усилил нажим.

Наконец, он отодвигает кружево и скользит между влажных складок. Я закусываю губу и, словно последняя шлюха, раздвигаю ноги, позволяя его пальцам проникнуть глубже и доставить удовольствие сильнее. Он снова целует меня в шею, вдавливает ягодицами и чувствительно сжимает клитор, заставляя стонать и извиваться от накатывающего наслаждения. Он даже не пытается проникнуть вглубь меня. Ему и не нужно лишать меня девственности, чтобы заставить стонать от наслаждения и унизительно кончать, прижавшись щекой к стене клуба почти в самом центре города. Движения умелые, он знает, что делает, а у меня от каждого прикосновения по телу разливается истома, словно электрические искры вспыхивают в низу живота, жалят и разливаются горячей лавой по венам. Кажется, я кричу и стою на ногах лишь, потому что сзади его тело, а прямо передо мной холодная стена. Трусики мокрые насквозь, меня до сих пор колотит, а он отстраняется, едва понимает, что я кончила и не в состоянии даже соображать. Сразу становится холодно.

– Сохраняете иллюзию невинности для богатого мужа, но никогда не откажетесь кончить со своим охранником или водителем? Так ведь, Ника? Понятно, что на большее мы не годимся, – жестко говорит он мне на ухо. – И кстати, ты одолжишь меня своей подруге или будешь пользоваться сама? У нее вроде бы даже жесткого запрета на секс нет.

– А если одолжу? – с вызовом спрашиваю я, пытаясь прийти в себя. – Ты пойдешь и трахнешь ее как ни в чем не бывало? Вот так просто сразу после… – Я качаю головой, чувствуя, как пылают щеки.

– А что? – криво ухмыляется он. – Между вами есть какая-то разница?

Марк отворачивается и идет в сторону главного входа, лениво бросив:

– Я подгоню машину к дверям.

Это злит, он уверен, что я подчинюсь и поеду? Да кто он такой!? Хочется догнать и влепить ему пощечину, но вместо этого я просто огрызаюсь.

– Я еще не наотдыхалась! Мы только приехали!

– Тогда не забудь снять трусики, думаю, они пришли в негодность, – словно мы говорим о погоде, советует Марк. – Ты вся течешь.

– Да пошел ты!

– Непременно, как только ты меня отпустишь. Мне тоже, знаешь ли, нужно снять напряжение.

– Урод!

После этого злого, брошенного в спину слова Марк останавливается, а я прикусываю язык. Он поворачивается, и я уже готова попросить прощения, но он с нехорошей усмешкой замечает:

– Но именно это тебя и твоих подружек так сильно заводит, что они готовы кончить, даже если я просто прохожу мимо.

Ответить на это мне нечего, и он уходит. Я знаю, что недалеко, и никому не позволит приблизиться ко мне. Веселиться уже не хочется. Меня до сих пор бросает в дрожь. Я никогда в жизни не испытывала такого сильного и всепоглощающего оргазма. Мы баловались так по мелочам с бывшим парнем, но это… это нельзя сравнить ни с чем. Я боюсь даже представить, на что похож секс с Марком.