Охота на недотрогу - Кира Рамис

Мысли прыгали в голове Марины, словно зайчики: если сейчас уложить волка, то конспирации конец, и дело провалено. Остаётся терпеть и ждать развития событий.

— Ну, милая, давай, — господин Таурон поставил опешившую лису на пол.

— Господин Валерий, так дела не делаются, — как же выведать, что ему нужно?

— Да не переживай, кукла. Я всё заплачу, но после. Сейчас давай быстрее, а то жена придёт, ещё застанет тебя тут, а мне потом с ней объясняться, — говоря всё это, оборотень расстёгивал рубашку.

Мозг девушки зацепился за слово «кукла», но увидев, как мужчина перешёл от слов к делу, решила прощупать его, пока волк с мыслями не собрался.

— Через сколько придёт жена, вдруг не успеем?

— Да она к матери уехала, заболела та. Должна вернуться с часу на час. Иди сюда, куколка, доставай, — рубаха полетела на ближайший стул, и полноватый мужчина повернулся боком к девушке.

— Что доставать? — Марина перевела взгляд с круглого живота ниже, ведь мужчина не торопился расстёгивать брюки.

— Ты чего мне тут дурой прикидываешься? Сыскарей в моём доме нет. Волк меня скоро разорвёт изнутри, мне плохо. Вчера обезболивающих напился, знакомый врач подкинул, себя плохо помню. Кажется, сыскари зачем-то приходили. Да что ты побелела, не по твою душу. Коли давай! — и он похлопал себя по голому плечу.

— Мать моя лиса… — Марина поняла, чего хочет оборотень. Какой там секс, ему нужен был противозверин. Информацию, где находится Прасковья Таурон она узнала, пора уходить. — Ах, противозверин, — начинающий сыскарь порылась в пакете. — Подождите минутку, я сейчас вернусь, в машине нечаянно забыла.

— На кой мне сдался противозверин, ты не видишь, что мне плохо. Сто раз пожалел, что связался с этой гадостью и вами. А всё работа, будь она неладна. Мне нужен антидот, — мужчина, плохо контролируя себя, в один шаг оказался возле Марины. И, схватив её за горло, поднял в воздух, девичьи пальцы попытались разжать огромную руку. — Где он? — зрачки оборотня зафиксировались в вертикальном положении, морда начала обрастать шерстью, а второй рукой тот ощупывал девичье тело.

Мари, попробовала извернуться и достать ногой, но оборотень — высокий, а руки длинные. Горло болело, крикнуть и позвать Рому не получилось, оставалось одно — оборот.

— Что тут происходит? — женский крик, больше похожий на рык, остановил оборотня. — А ну, шалава, отпусти моего мужа!

Тяжелой сумкой по морде первому досталось Таурону, тот зарычал и выпустил девушку.

В открытых дверях появился Роман, — молниеносная реакция — и второй удар всё той же сумкой пришёлся по спине медоеда, прикрывшего собой сипящую лису.

— Приказываю поднять руки вверх! — строгий окрик остановил разгорячённую женщину. Она удивлённо повернулась в сторону двери. — Начальник отдела расследований, никому не двигаться.

Марина Николаевна пила воду и тихонько притрагивалась к горлу. Брат несколько раз требовал от подчинённой выйти в другую комнату и обернуться лисой, хоть так немного боль утихнет.

За столом сидел штатный письменник и быстро записывал всё, что говорили оборотни.

Напротив Марины в наручниках с виноватым видом сидел господин Таурон, а из комнаты только что вышел врач, снявший блокировку с волка. И сейчас Валерия мучила совесть и страх. Посадят же.

— С господином Тауроном разговор отдельный. Он точно поедет с нами и, скорее всего, штрафом не отделается, — произнёс Никита Иванович. — А вот вам, гражданочка Таурон Прасковья, светит штраф за нападение на сотрудника сыскного отдела и, скорее всего, очень долгое пребывание в местах не столь отдалённых.

— За что? — ахнула оборотница и решила, что лучшая защита — это нападение. — Откуда мне было знать, что это сотрудники сыска? Они мне корочки не предъявляли. Я захожу в свою квартиру и вижу, как родной муж обнимает постороннюю девицу. Моя волчица такого терпеть не будет, а этот пацан вообще подозрительный был, что в коридоре ошивался. Чего он молча полез в мою квартиру?

— Значит, волчица такое терпеть не будет, а кражу она легко терпит? Странная она у вас, — Никита посмотрел прямо в глаза разгневанной женщины.

— Чего? Какая кража? Где, когда? Я у мамы была, проведовать уезжала. О чём вы?

— У нас в отделе лежит заявление госпожи Мартинес, на которую вы работаете, о пропаже драгоценностей, что находились в шкатулке.

— Да вы… Да я… — волчица вскочила и ощерилась. — Я чужого никогда не возьму, тем более у господ, что так щедро платят. А драгоценности были, я нашла их, когда выкидывала мусор из корзины в мешок. Удивилась ещё, открыла коробку, а они там лежат, поблёскивают. Я же знаю, на кого работаю. Может, хозяйка решила, что коробочка пустая и выкинула её сослепу. Ну, я и пошла на кухню, где она со свекровью чай пила. Не успела дойти, как навстречу матушка господина Мартинеса из кухни выходит. Я улыбнулась, пояснила ей, что так и так, драгоценности нашла в мусоре и попросила передать невестке. Женщина меня поблагодарила, мило улыбнулась и прошла в ванную комнату. Какие ко мне претензии? Женщина престарелая, может, нечаянно в ванной забыла или с собой забрала. Я чиста перед законом, вот её и допрашивайте.

Сыскари смотрели на женщину и понимали, что дело разваливается на глазах, получается, что драгоценности-то из семьи и не уходили.

Марина Николаевна вздохнула, посмотрела грустными глазами на Рому и направилась к выходу.