Дурное поведение - Эмилия Грин

Вздрогнула, потому что оно было белее мела.

– Что здесь произошло?

– Ваня сказал, салют оказался неисправным… Рабочий пострадал! А еще… – её голос дрогнул.

– Что?

– После взрыва появилось это… – проследив взглядом за её рукой, по коже пошел мороз.

На заборе красной краской, как кровью, было выведено несколько разбитых сердец.

– О боже. Жутковатое зрелище… – капля пота скатилась между лопаток. – Но кто это нарисовал?! Вы смотрели камеры? – пробормотала, еле дыша.

– Все дворовые и уличные камеры вышли из строя. Ваня сейчас разбирается, как это могло произойти. Такой счастливый день безвозвратно испорчен… – у нее на глазах навернулись слезы.

– Мамочка…

– Ты тоже внесла свою лепту! Я так разнервничалась, когда ты уехала с этими парнями… Хорошо хоть Руслан оказался порядочным и вернул тебя домой!

– Мама, погоди. Ты ничего не знаешь, это всё братья… Это они! – мой голос сорвался.

Моргала, стараясь подобрать слова, чтобы не слишком шокировать её рассказом о своих злоключениях.

– О чем ты, Агния? Что сделали братья?!

Звук открывающихся ворот окончательно сбил меня с мысли. На улице, сжимая в руках ведра и швабры, появились Миша и Лев. Энергично кивнув нам, близнецы пробурчали:

– Отец приказал до утра стереть эти художества! Вряд ли удастся поспать…

– Мальчики, спасибо, но это совершенно не обязательно… Я сейчас поговорю с Ваней! – больше не удостоив меня взглядом, мама развернулась, скрываясь в воротах.

Плохое настроение стремительно прошибло дно. Кажется, травля мажоров – это еще не предел. Теперь и мама смотрит на меня волком, обвиняя Бог весть в чем. Так держать, Агния. Я бы не расстроилась, если бы завтра начался Апокалипсис. Одной проблемой больше, одной меньше, знаете ли…

Прошмыгнув в ворота, я прошла двор, поднялась по лестнице и с облегчением открыла дверь в спальню. Ахнула, выпустив сумку из рук, обнаружив на своей кровати Гвидона.

– Какого черта ты тут делаешь?

Нет. Это возмутительно. Неожиданно страх отступил.

Я больше не позволю уродам насмехаться надо мной.

– Пришел пожелать тебе нежных снов, сестренка. – Средний брат поглаживал рельефный живот, развалившись на моей кровати в одних домашних штанах.

Темная дорожка волос убегала прямиком под резинку трико, намекая, что под ним нет белья.

– Разбитые сердца на заборе и неисправный салют – это твоих рук дело? Я права?! – оскалилась, сжимая руки в кулаки.

– Понятия не имею, кто это сделал! Но получилось эффектно! – подонок беспечно улыбнулся, продолжая лежать на моей постели.

– Ты отвратительный! – брезгливо сморщила нос.

– Я идеальный… – улыбка Гвидона превратилась в звериный оскал. – Ладно, не идеальный… – он набросился на меня и, схватив за талию, повалил на кровать, прижав мощным телом к матрасу.

– Отпусти-и-и! – ошарашено выдохнула, пытаясь отодвинуть эту махину.

– Нет, всё-таки идеальный… – парень впился в мои губы, вероломно проталкивая язык внутрь.

Я прекратила сопротивляться, позволяя ему глубже проникнуть в мой рот. Гвидон прикрыл глаза и задышал чаще. Его руки стали поглаживать обнаженную полоску кожи между поясом джинсов и футболкой, а потом… Мои зубы сошлись на его верхней губе.

– А-р-р-р… – он подскочил, прижимая ладонь к окровавленному лицу. – Сука!

– Еще раз… – мое колено обрушилось на его рельефный живот. Парень скатился с кровати, как трухлявое бревно. – Еще раз сделаешь что-то подобное… Я ударю ниже! Останешься без потомства! – Наши взгляды сошлись, как два наточенных кинжала. – А еще: никакой ты не идеальный… Ты – кусок дерьма!

– А ты будешь кланяться… Да, сестренка, уже скоро будешь стоять передо мной на коленях и кланяться! – послав воздушный поцелуй, средний брат вылетел из комнаты.