Порочный миллиардер - Меган Марч

Что мне теперь делать?

Я берусь за ручку и толкаю дверь, и только тут замечаю, что она все еще заперта на засов. Я отодвигаю засов и приоткрываю дверь на несколько дюймов, но огромная загорелая рука упирается в дверь и с силой захлопывает ее.

– Ответь мне, – приказывает он.

Мне наплевать, что он миллиардер. Я не позволю никому так разговаривать с собой. Развернувшись, я оказываюсь в ловушке – его руки упираются в дверь по обе стороны от меня.

– Ты и вправду хочешь знать, почему я сделала то, что сделала, в тот вечер накануне Рождества?

– Безусловно.

Он выплевывает это слово, и теперь, когда мне уже нечего терять, мне хочется пощечиной стереть это выражение с его лица. Но вместо этого я начинаю отвечать ему с предельной честностью:

– Потому что иногда человеку нужно отключиться от реальности. А что может быть лучше, чем позволить кому-нибудь затрахать тебя до отключки? И я уже четырнадцать месяцев не спала с мужчинами. Я была возбуждена, и тут появился ты. Я рассматривала тебя как рождественский подарок, который я делаю себе. Только этим я оправдываю свое поведение.

Я снова поворачиваюсь и берусь за ручку двери, но он обнимает меня рукой за талию. Это то же движение, какое он сделал, когда мы сидели в баре внизу. И прежде чем я успеваю воспротивиться, он прижимает меня к своей твердой, горячей груди. Я начинаю вырываться, готовая ударить его локтем в живот, чтобы он отпустил меня.

Хриплый шепот раздается у меня над ухом, и это не останавливает меня в моем желании высвободиться.

– Четырнадцать месяцев? Тебе не удастся сказать такое, а потом отказаться от объяснений.

Я продолжаю вырываться из его объятий, но его рука только крепче прижимает меня к нему.

– Ты не уйдешь из этой комнаты, пока не объяснишься.

Я чувствую, как его затвердевший член упирается мне в спину, и на меня накатывают вспоминания о ночи накануне Рождества. Мне нужно уйти, и как можно быстрее, потому что я склонна делать все, что он приказывает. Что-то есть такое в этом мужчине, чему я не могу долго сопротивляться.

– Возможно, на меня подадут в суд, если я скажу тебе еще что-либо, – говорю я.

Его ладонь прижимается к моему животу, и он начинает водить подушечкой большого пальца у меня под грудью. Еще одно движение, которое я так хорошо знаю.

– У меня прекрасные адвокаты, Холли.

Его губы касаются моего уха, и между ног у меня начинает гореть.

Мне нужно убраться отсюда. Я снова пытаюсь высвободиться из его объятий, но тщетно.

– Тебе повезло, – говорю я. – Надеюсь, ты и твои адвокаты счастливы вместе.

Его тон немного смягчается, когда он говорит:

– Они будут и твоими адвокатами, если ты объяснишь мне, что происходит.

При этих словах я, наконец, перестаю сопротивляться. Именно поэтому я и пришла к нему – в надежде, что у него достаточно влияния, рычагов и чертовых адвокатов, чтобы вытащить меня из того дерьма, в которое я вляпалась.

Я уже сделала выбор этой ночью, и у меня больше не осталось альтернативы. Чем мне это может повредить, если я выложу ему все?

Я делаю глубокий вдох и шепотом начинаю ему рассказывать то, о чем знают только директора студии, Джесси, Тана и Мик.

– Мои отношения с Джесси – рекламный ход, который организовали директора моей студии. И у меня нет выбора, кроме как подчиниться им. Джесси и я… ну, скажем так: мы оба предпочитаем мужчин.

Я буквально физически чувствую, как его злость улетучивается. Он делает шаг назад, разворачивает меня лицом к себе и берет куртку у меня из рук. А потом поднимает ее и держит так, словно хочет, чтобы я просунула руки в рукава.

– И теперь ты выбрасываешь меня за дверь?

Он и вправду настоящий засранец, как о нем и писали в разных статьях.

Но все эти мысли улетучиваются у меня из головы, когда он в первый раз за вечер улыбается. И я сдаюсь.

– Нет, Холли. Мы летим в Вегас.

Черт.