Скандальный Альянс - Лина Мур

– Береги его, пожалуйста, – шепчу ей.

– Обязательно, Реджина. Буду ждать ещё одной встречи с тобой.

Мы отходим друг от друга. Дерик не произносит ни слова, позволяя нам попрощаться. Вторая пошла…

Когда Эни оставляет нас, Дерик подходит ко мне. Без слов иду навстречу к нему, и наши губы сливаются в поцелуе. Дерик крепко обнимает меня, дверь тихо закрывается, и мы остаёмся вдвоём. Отрываясь от его губ, отклоняюсь назад. Он кладёт ладонь мне на щёку, и сердце так трепещет от его прикосновений.

– Готова провести со мной ещё один вечер, Джина?

– Всегда готова.

– Тогда возьми свои вещи, и поехали. Жду тебя внизу.

Кивая, отпускаю, но вряд ли к этому можно привыкнуть. Кажется, что если я буду всегда держать его за руку, то всё может быть иначе. Найдутся варианты, как продлить ощущение тепла в груди. Я знаю, что всё это временно. Такой период случается, когда два человека встречаются. Новизна отношений. Я читала об этом. Именно гормоны вынуждают нас ощущать привязанность друг к другу. И я не могу точно ответить на вопрос: люблю ли его? Любовь ли это или же лишь обычная химия тел? Секс с Дериком потрясающий.

Из вещей у меня только паспорт. Поэтому беру его и спускаюсь вниз. Калеб сообщает, что приедет за мной и отвезёт в аэропорт. Значит, он будет последним, с кем я попрощаюсь.

Мы едем в молчании, в таком странном молчании, когда хочется говорить, но не можешь найти слов, да и все они будут лишними. Молчание порой намного громче любых слов.

Улыбаюсь, видя перед собой дом Дерика. Внутри темно, но скоро там будет гореть свет, как раньше. Я словно иду по новой тропе, ведомая старыми, приятными воспоминаниями.

– Закрой глаза, – просит он, держа меня за руку.

– М-м-м, я ненавижу сюрпризы, – предупреждаю его.

– Тебе понравится, – подмигивая, Дерик поднимается вместе со мной на крыльцо, и я выполняю его просьбу. Конечно, не просьбу, это мягкий приказ.

Дерик ведёт меня внутрь, и я слышу, как он включает свет. Немного подталкивает меня вперёд.

– Открывай глаза, Джина, – шепчет он.

Едва только свет бьёт по ним, я охаю и прикладываю ладонь к груди.

– Дерик… – шепчу и прохожу в ту часть дома, что раньше пустовала, и вокруг были лишь голые стены. Безжизненное пространство. Сейчас же… не могу поверить. Когда-то я говорила ему, что здесь идеально смотрелся бы светло-серый диван, ещё два кресла, низкий столик со столешницей под белый мрамор, такого же цвета шторы и полка с книгами. Только для меня.

В эту секунду, словно все мои желания исполняются, я их вижу перед собой, правда, накрытые полиэтиленом, ещё пустые полки, но… это всё то, как я и представляла себе дом для нас двоих.

– Решил воспользоваться твоими идеями. Нужно было что-то менять.

Оборачиваюсь к Дерику.

– И ты начал с дома?

– С себя. Это и есть я. Когда я достиг совершеннолетия, то Ферсандр сообщил мне, что эта земля принадлежит мне. Он привёл меня сюда, и я не смог уйти и бросить этот дом. Это моя история. Моё прошлое и то, что больше не может быть моим в будущем, – говорит Дерик, и в его голосе слышна печаль. Он касается ладонью стены и проводит по ней.

– Не может быть твоим из-за коронации? – тихо спрашиваю.

– Да. Да. Именно так. Порой каждому человеку нужно уединение. Здесь я искал своё. Я был зол на то, кем рождён, и кто мой отец. Я злился, ненавидел, хотел всё испортить, – он бросает на меня взгляд. – Пока вновь не встретил тебя, Джина. Отбросив все нюансы и лишние слова, скажу, что это твоя заслуга. Именно ты помогла мне понять, что, ни черта не имея возможности что-то исправить в прошлом, могу изменить будущее, доказать себе, что я не испорченный генами, не плохой, не изгой и имею право дать людям то, что считаю нужным. И вот это был мой подарок тебе. Ты от него отказалась. Я не виню. Знал, что ты так поступишь. Ты никогда не берёшь, но всегда отдаёшь, так что и я тоже должен отдать. Свою историю. Поместье, в котором творилось страшное и прекрасное. Этот дом, в котором я проводил долгие часы в одиночестве и смотрел на твои фото. Этот воздух, которым сложно надышаться. Кто-то другой будет проживать здесь радость и печаль, горе и любовь. Не я.

Он замолкает, а у меня ком в горле стоит.

– Ты давишь на жалость, Дерик, – прищуриваясь, говорю. Он приподнимает уголок губ.

– Немного получилось?

– Получилось бы прекрасно, если бы не начал философствовать о чувствах. Это не твоё. Ты практичен и, как и я, не веришь во всю эту чушь, – улыбаясь, подхожу к нему, понимая в душе, что всё же ему удалось вызвать внутри меня безумное сожаление. Зачем ему это знать? Он и так считает себя неотразимым.

Он обнимает меня за талию, притягивая к себе.

– Если дело обстоит так, и есть ещё шанс оставить для тебя воспоминания, то я бы хотела этим воспользоваться, – добавляю я.

– Удивительно, но странным образом здесь есть все документы, которые ты должна подписать.

– Дерик, – смеясь, ударяю его по плечу. – Ты невыносимый проходимец.

– Правда? А я считал себя абсолютно неотразимым и справедливым волкодавом, – произносит он и, наклоняясь к моему лицу, трётся своим носом о мой.

– Значит, ты всё подстроил?

– Немного. Мне, правда, жаль с этим расставаться. И единственный человек, которому я доверяю, это ты, Джина. Хотя мне нужно бы начать сомневаться в твоей честности, ведь ты соврала мне.

– Что? Я?

– Именно ты. Эни долго извинялась перед тобой? – спрашивая, Дерик берёт меня за руку и ведёт вверх по лестнице.

– Не понимаю, о чём ты? Почему Эни должна была извиняться…

– Джина. Я не идиот. Неожиданная поездка в Париж ранним утром, именно в то время, когда там появилась ты. Затем она возвращается этим же днём и настаивает на том, чтобы я тебе помог. Брось, мне доступны данные обо всех передвижениях моих подчинённых.

– Но… но… она не виновата. Ты же не будешь её… наказывать? – испуганно шепчу.

– О-о-о, нет. У меня есть вариант куда поинтереснее – я накажу тебя. – Улыбаясь, он открывает дверь своей спальни, и я понимаю все намёки. Слава богу, что Дерик понял истинные мотивы Эни, и ей не грозит очередная катастрофа.

Но как только я оказываюсь в той самой вульгарной спальне, то все мысли вылетают из головы.

– Дерик, это…

– Сменил стиль жизни. – Пожимая плечами, он отпускает мою руку и облокачивается о синюю, насыщенную красками и мягкими разводами оттенков неба, стену.

Я в шоке. Мало того, что он занялся ремонтом своего дома, руководя при этом страной, так ещё и из ужасной, пошлой спальни извращенца сделал уютную, откровенно порочную своими глубокими тонами комнату для нормальной пары. Теперь здесь нет ничего из того, что было раньше. Даже мебель из тёмно-синего дуба, но при этом есть серебро, вроде бы холод, но так тепло.