Двое. После - Алайна Салах

— Мне кажется, ты немного кривишь душой, — говорю еще до того, как успеваю подумать. — Потому что чуть меньше двух лет назад ты меня спас. Не хуже, чем благотворительный фонд. И даже позволил мне учиться. 

Булат отодвигается, чтобы позволить официанту опустить перед ним тарелку, при этом не прекращая сверлить меня взглядом.

— Ты была никому не нужной, одна в чужом городе. Перед сыном Лескова все двери открыты, но он предпочитает создавать себе проблемы и вмешивает в них тех, кто рядом. Например, тебя. По-моему, не достойно сочувствия.

Мне всегда было трудно с ним спорить — у Булата находятся железные аргументы — но сегодня обязана попытаться. Ради Антона. 

— Успешность родителей не делает его хуже других. Антон запутался, и я просто хочу ему помочь. Не потому что мы встречаемся и я считаю, что он заслуживает особого отношения. Я бы сделала это для любого, кто мне дорог. И не задумываясь, сделала то же для тебя. Использовала любую возможность, чтобы помочь.

— Меня никому не нужно было спасать, потому что я никогда не позволял поступать себе безответственно, — резко произносит Булат. 

— Я знаю. 

Пауза, повисшая между нами, сгущается с каждой секундой, учащает дыхание, начинает давить. Я обнимаю ладонями запотевший стакан с соком, вращаю его, чтобы отвлечься. 

— Я уже сказала, что ты мне ничего не должен. Я пришла именно к тебе потому, что отчаялась, а еще потому что в моих глазах ты всегда поступаешь справедливо, даже если поначалу так может не показаться. Наверное, это и есть доверие. Пусть сейчас мы не общаемся, но я по-прежнему тебе доверяю.

— Антон игроман и балуется порошком, — произносит Булат, не выпуская меня из под прицела своего взгляда. — Он совершенно не умеет нести ответственность.

— Тогда, может быть, пришло мое время этому научиться. — Я не удерживаюсь от неловкого смешка: — Рядом с тобой у меня плохо получалось. Наверное, и сейчас не слишком выходит, но я правда стараюсь как могу. Просто изменить себя оказывается невозможно. 

— Тебе это и не нужно.

Официант кладет перед Булатом счет, заставляя меня отвести глаза. Тело превратилось в оголенный нерв, явственно ощущается бурление крови под кожей. Он считает, что мне не нужно себя менять. По его мнению, я хоороша? Тогда почему бросил меня тогда? Заставил учиться жить заново?

Булат, конечно, не позволяет мне оплатить, и мы одновременно встаем со стульев. 

— Куда тебя отвезти? 

Я прячу смущенную улыбку, мотаю головой. 

— У меня через час смена начинается. Здесь всего одна станция пешком. Прогуляюсь.

Булат с секунду удерживает мой взгляд, но, разумеется, ни на чем не настаивает. Надеюсь, он не понял, что я просто боюсь снова окунуться в его запах, после которого мне неделями придется сражаться с восставшими воспоминаниями.

Я ухожу, не дожидаясь, пока он сядет в машину. Слишком тяжело. Когда-нибудь станет легче? Наверное. Знать бы когда.

Только когда я прихожу на работу, и моя напарница Римма спрашивает, почему у меня такой потерянный взгляд, я вспоминаю, что Булат так и не ответил, удовлетворит мою просьбу или нет.

Впрочем, о его решении я узнаю уже следующим вечером, когда мне звонит Антон. Потерянно спрашивает, как у меня дела, и отменяет наш поход в кино, говоря, что мы можем пойти туда завтра, потому что покера у него не будет. На мой вопрос, что у него с голосом, отвечает, что принял решение сказать отцу о потерянных деньгах, и сейчас находится на половине пути к родительскому дому.

Я несколько минут сижу с погасшим телефоном, пытаясь побороть предательский зуд в глазах. Вновь разблокирую экран, разворачиваю окно сообщений. Знаю, что Булат не ответит мне, но сейчас мне этого и не нужно. Я просто должна ему это написать.

«Спасибо».