Сердце мексиканца - Ашира Хаан

Она свернулась клубочком и вновь уснула, вздрагивая от дурных предчувствий.

На этот раз проснулась от утреннего яркого света и от настойчивого шуршания рядом. Подпрыгнула на кровати, плотно укутываясь в покрывало, хотя так и спала в платье. Но это была всего лишь старушка. Она копалась в Алином рюкзаке, укладывая туда ее одежду и разбросанные по полу флаконы пенок и шампуней.

— Что вы делаете? — изумилась Аля. — Зачем?

Та обернулась, улыбнулась ей приветливо и начала что-то очень подробно и долго объяснять на испанском, не отрываясь от своего занятия. Время от времени она оглядывалась, кивала с одобрением и продолжала.

— Зачем, я спросила… — пробормотала Аля, завязывая покрывало на манер тоги и слезая с кровати.

Старушка увидела, что она встала, еще раз одобрительно кивнула, подхватила Алин рюкзак и куда-то понесла.

— Эй! Что происходит? — Аля догнала ее в коридоре, но та снова зачастила на испанском, и она сдалась. Только забрала тяжелый рюкзак, не встретив сопротивления, и пошла туда, куда вели.

Это оказалась большая спальня в изначальной, каменной части дома. Старушка отперла дверь — ух ты, тут есть замок! — и жестом пригласила Алю внутрь. Улыбнулась ей на прощание и даже не стала заходить, сразу закрыла дверь за собой.

Здесь было прохладно: работал кондиционер. Кровать была большой, двуспальной, но никаких резных спинок и прочего индивидуального дизайна, обычная железная. С довольно новым матрасом. Аля не стала на нее ложиться, она обняла руками рюкзак и забилась в кресло, стоящее в углу. От ее кожи все еще пахло малиновой пенкой, и от этого запаха тошнило.

Перемены — не к добру.

За весь день в комнату так никто и не зашел. Окно спальни выходило не в общий двор, а на лес, толстые стены глушили все звуки, кондиционер работал почти неслышно. Время здесь будто застыло.

Но о себе напомнили физиологические потребности.

Аля на цыпочках встала, добралась до двери и выяснила, что она заперта. Волна паники нахлынула — и откатилась. Окно в комнате было, и при желании можно было бы вылезти через него. Но куда она пойдет?

Рядом со входной дверью обнаружилась еще одна, Аля сразу ее не заметила. Она вела в маленькую ванную, где был унитаз, раковина и даже простенький душ.

Отвращение к запаху малины и все еще саднящим следам от касаний пальцев Хесуса пересилило даже страх. Аля скинула платье и быстро заскочила под тепловатые струи. Горячей воды не было даже тут, но ее все устраивало.

Как стремительно падали ее стандарты и требования — меньше двух недель назад она кривилась, глядя на апартаменты в Паленке, и подумывала переселяться в гостиницу. Сейчас была просто счастлива, что есть вода и мыло.

Только не привыкшая к такому обращению, ее нежная кожа после душа начала зудеть и сохнуть, напоминая, что все гели, пенки и бальзамы нужны были не просто так. Порывшись в рюкзаке, Аля нашла молочко почти без запаха. Все остальные средства напоминали о странном фетише Хесуса и вызывали отторжение. Намазаться им успела, а вот подождать, пока впитается, уже не смогла — в двери скрежетнул ключ, и она едва успела накинуть на себя платье, когда на пороге появился высокий мускулистый мужчина лет сорока. Полуобнаженный, только лишь в свободных серых штанах и босой.

Его тяжелый взгляд моментально обездвижил Алю, словно кто-то впрыснул ей в кровь парализующий яд.