Единственная для бандита - Дана Стар

Я завариваю себе чаю покрепче, добавляю три ложки сахара и пытаюсь придумать достойное объяснение для сестры своего отъезда. Не начнёт ли она беспокоиться? Конечно, будет переживать, ведь мы никогда надолго не разлучались. Максимум, на пару-тройку дней, когда мы с Серёжей на местную базу отдыха «дикарями» ездили. Да и разлука ли это? Так, ерунда…

От мыслительных усердий у меня голова начинает раскалываться. Ещё хуже становится, когда сестра присылает сообщение: «Я забежала в магазин возле дома. Тут твои любимые эклеры привезли. Пахнут так, что слюнки текут! Купить, да?»

Машинально набираю ответ, что не против, а сама чуть не вою от отчаяния. Ну почему я такая дурында, а? Сколько времени сижу, а ничего путного в голову не лезет!

Вот и замок громко клацает. Хлопает дверь... Катюшка входит в комнату и приносит с собой ощущение такое… солнечное, яркое. Летняя она у меня, посмотришь и улыбаться хочется, и жить, и за жизнь всеми ногами и руками хвататься, чтобы не отобрали.

— Ой, я тебе такое расскажу! — щебечет Катюха, сверкая глазами. — Таньку Черновую знаешь?

— Черновую? Одноклассницу твою, с кривыми зубами?

— Зубы у неё уже полгода как ровные, в стоматологии всё выправила. Так вот… Представь, девчонки говорят, она себе хахаля нашла. Старикана какого-то. Плешивого, с пузом… Но богатого. На фирме у него трудилась младшим менеджером. И так натрудилась, что он её теперь по всем заграницам с собой возит! Сейчас вот в Италию направились…

Катя садится рядом и даже показывает мне фотки той Таньки. Пигалица, фигура, про такую говорят — прямая, как доска, но есть пупок и два соска. Лицо ехидное немного. Я эту девушку хорошо запомнила. Она ещё в школе моей Катюхе подлянки устраивала. Я щебет сестры одним ухом слушаю, и тут меня посещает озарение. Я улыбаюсь сестре ласково и накрываю её ладонь своей:

— Знаешь, может, я с твоей Танькой в Италии пересекусь и язык ей покажу, — подмигиваю заговорщически. — Угадай, почему?

— Не знаю даже… — на миг сестра теряется и предполагает. — Ты путёвку выиграла?

— Можно сказать и так. Путёвку от отеля. Стажировка! — выпаливаю я и начинаю врать так складно, что сама удивляюсь, как хорошо получается. — У хозяина отели не только в России, но и в Италии. Из персонала лучших отобрали и направят на стажировку, плюс языковые курсы. В качестве поощрения!

Катя так сильно удивлена, что даже рот ладошкой прикрывает от изумления.

— Не могу поверить! Постой… Так почему ты раньше не говорила, что в конкурсе участвовала?!

— А я и сама о нём не знала. Никто не знал. Специально не говорили и за работой наблюдали, чтобы судить непредвзято и видеть реально, кто трудится на семь потов, а кто выслуживается. Шансы были у всех…

Катя радостно начинает пищать, обнимает меня и поздравляет. Искренне. От всей души. Мне тошно становится, что я ей вру, но сама продолжаю лживо улыбаться и рассказывать, что поездка — это большой шанс для карьерного роста и дополнительный заработок.

— Когда летишь?

— Это самое тяжёлое, — хмурюсь, прикусывая губу в нерешительности. — Улетаем буквально на днях. И мне так совестно… Я не предупредила тебя, ведь сама не знала! Даже не знаю, может, отказаться?!

— Не дури! Когда ещё тебе выпадет такой шанс? — перебивает сестра, не дав мне договорить. — Ты летишь. Точка. За меня не переживай. Справлюсь!

— Уверена? — с сомнением в голосе спрашиваю я. Мне совестно обманывать сестру, но другого выхода у меня нет.

— Уверена. А если ты сомневаешься, то я тебя прямо сейчас пешком в Италию погоню! — грозит пальцем сестра.

Вот и всё, завралась я по самое не хочу. И пути назад у меня уже нет. Только вперёд…

***

Я ждала звонка от Леона. Как приговора или избавления. Не готовила ничего, как он и сказал. Только сумочку маленькую взяла и положила туда телефон с документами. Куда положить телефон второй — ума не приложу. Я его выключила и долго маялась, не знала, что придумать. Не между ног же его прятать, в самом деле! Решение пришло само собой. Я достала футляр для солнцезащитных очков и осторожно отклеила подложку на одной из сторон. Под ней пустота была. Положила туда телефон и скотчем закрепила, чтобы не болтался. Потом обратно крышку приклеила и потрясла. Не должен вывалиться, а дальше, как повезёт.

Я жду звонка, но всё равно едва не подпрыгиваю до потолка, когда слышу громкую трель мелодии входящего вызова.

— Выходи.

Это голос самого Леона. Я торопливо хватаюсь за ручку чемодана — вечером накидала туда вещей для отвода глаз, чтобы Катя ничего не заподозрила. Стоя на пороге квартиры, я долго прощаюсь с сестрой, обнимаясь и плача.

— Ну всё, я пойду, а то через минуту вообще никуда не захочу идти! — говорю, смахивая слезы с ресниц.

Катюша крепко целует меня ещё раз на прощание и машет рукой. Я распахиваю дверь в подъезд и едва успеваю пройти один лестничный пролёт вниз, как замираю, сражённая шоком. Навстречу поднимается сам Леон, а за его спинами маячат двое охранников.

— Что это?

Его голос звучит негромко, но властно. Я даже без уточнения понимаю, что он говорит о моём чемодане с вещами.

— Чтобы сестра не заподозрила и не беспокоилась обо мне, — поясняю я, торопливо добавив. — Можно избавиться от него, если мешает.

Леон отступает в сторону, дав знак своим людям ленивым кивком головы. Один мужчина забирает у меня чемодан. Второй тянется к сумочке, раскрывает её небрежным жестом, заглядывает внутрь, прощупывает подкладку. Потом достаёт футляр с солнцезащитными очками. Я улыбаюсь Леону, глядя в глаза:

— Это подарок сестры. Можно с собой взять? Я и так ничего не беру, как ты сказал…

Охранник раскрывает футляр и приглядывается. Сердце начинает колотиться об рёбра, как ненормальное. Вдруг охранник сейчас что-то поймёт? Но Леон выхватывает футляр у него из рук и захлопывает, затолкав в мою сумочку:

— Пойдём. Она чистая. Мои ещё раньше проверили…

Мы спускаемся. Во дворе дома стоит мощный, чёрный «Гелик». Не машина, а зверь, танк настоящий. Леон распахивает галантным жестом дверь и помогает мне усесться внутрь. Меня окутывает запахом дорогого кожаного салона и хвойным ароматизатором воздуха. В салоне свежо и даже прохладно — работает кондиционер. По коже проносится табун мурашек. Леон замечает это и снимает с себя пиджак, обходительно набрасывает на мои плечи теплую, приятную на ощупь вещь. Так горячо и приятно! Как будто меня завернули в одеяло. А его персональный запах с ноткой дорогого парфюма будоражит нервные окончания. В довершение всего Леон властно накрывает моё колено своей увесистой ладонью, сжимает её сильными пальцами, будто ставит невидимые метки. Как единственный и законный Хозяин моего тела. Да. Теперь я стала его куклой. Игрушкой на время с определенным сроком годности. Пока Хозяину не надоест.

Машина трогается с места, унося меня прочь от дома. А через несколько часов я окажусь в Европе. Впервые в жизни я покинула пределы родной страны, не подозревая о том, насколько сильно изменится моя жизнь в будущем.