Моя невеста - Властелина Богатова

Роха трясло, от ярости, от неудовлетворения, от кипящей лавой желания. Жаждал всадить в её влажные складки член, вбиться в узкое горячее лоно на всю глубину и трахать безудержно, ловить её губы и слизывать сладость стонов, трахать до изнеможения, пока не останется сил у обоих, а потом обнять её нежную и влажную измученную до томительного бессилия, наслаждаться её запахом насыщаться им, пропитаться. Рох хотел её трогать, везде, хотел сделать с ней всё то, что он представлял себе в своём воображении, пока как искал её. Он знал, что найдёт, от него ещё никто не мог скрыться. Но внутри царапал когтями страх, что больше не увидит её и это ввергало его в какое-то оцепенение, исступление.

Рох выдохнул. Она сказала, что этот юнец не касался её… Ноздри лихорадочно дрогнули. Бросил взгляд на кувшин, что стоял на столике. Подошёл плеснув в кубок тягучего красно-бардового вина. Заглушить дерущие в клочья чувства…Он верил ей, почему-то верил, она не такая… Не такая как все те шлюхи, что окружали Роха, готовые дать ему всегда и везде, а после трахнуться с кем-нибудь ещё, кто может тоже заплатить. Но одно то, что этот щенок себе воображал в мыслях с ней… Рох резко опрокинул в себя кубок, глотку обожгла и тут же согрела вязкая жидкость, оставляя на языке приторный сладко-терпкий вкус спелого винограда. Нет, Рох её не отпустит никогда от себя. Никому не отдаст. Лориан его. Вырвет глотки каждому ублюдку, кто посмеет к ней приблизиться. Лориан только его. Роха даже тряхнула от мысли, что она может принадлежать кому-то ещё.

Допил остатки и влил больше, подобрав кубок, опустился в кресло перед камином. Жар обдал грудь, сушил воздух. Нужно успокоиться. Иначе может сделать только хуже, чем уже есть сейчас. Не хотел её пугать, но по-другому не вышло, не смог себя контролировать. Это было почти невозможно. Щенок теперь зализывает раны — пусть знает, что Лориан принадлежит ему. Только ему.

Рох сжал кулак до белеющих, счёсанных в кровь, костяшек. Конечно, он перегнул палку, и эта плескающая ядом в её глазах ненависть к нему отравляла быстрее, чем сок белены. Не хотел ей делать больно. И впервые не знал, что предпринять, как поступить так, чтобы она приняла его? В голове зашумело. Горячо сделалась в груди, по венам нанёсся жар, от которого покалывали ладони и стопы. Лориан не понимает насколько он хочет принадлежать ему, настолько, что вредит самому себе. Он готов оставить всё ради неё. Даже Шеит… Рох горько усмехнулся самому себе. Хуже и не может быть, он погряз в собственном безумии по ней. Как только она оказалась не доступна, его словно прошибло молнией. Каждый его поступок каждая мысль о ней, ради неё. Проклятье, он тронулся умом по ней и звереет, что она не отвечает ему тем же. Она ведь хочет его, текла на его пальцы, Рох ощущал аромат её желания, но умом и сердцем маленькая гордячка не желает его принимать, подпускать. Что он может сделать, чтобы она захотела?

Рох сощурил на огонь глаза. Гадство, гадство, гадство, о чём думает!? С каких пор его стало волновать чужое желание? Лориан что-то сделала с ним, вывернула наизнанку, и продолжает беспощадно вытряхивать всё нутро. Он бы мог прямо сейчас пойти взять то, что жаждет, как этот делал всегда, но не в этот раз. После брошенных ею сказанных слов о том, что лучше путь ударит, лишь бы он не касался её, не брал, сорвали внутри последние петли самообладания. И вместо того, чтобы вогнать член в её горячий ротик, он готов был пойти и выпытать из неё то, что она хочет, что нужно ей для того чтобы этот яд в её глаза и словах исчез.

Рох разжал кулак, и по потёрся плечами о спинку кресла, отпуская напряжение, когда слуха вдруг коснулись шелест едва уловимых шагов. Фергана вышла из комнаты, где осталась Лориан.