Сердце пополам - Марианна Красовская

Ему даже казалось, что у них в отношениях наметился прогресс: она порой сама прикасалась к нему. Позволяла брать ее за руку иногда и больше не плакала и не убегала, когда Томас случайно задевал ее плечом.

На самом деле он был, конечно, не Томас, и вовсе даже не Грин, как его называли здесь, в лечебнице.

Своего настоящего имени он не помнил. Как оказался здесь — не знал. Когда мужчина начал осознавать себя как личность, когда начал проверять свои навыки, оказалось, что он знает о жизни куда больше, чем ему бы хотелось. Например, он прекрасно понимал, что его пребывание в этой лечебнице кем-то оплачивалось, но директор лечебницы наотрез отказался сообщить, кем. Не удалось узнать и то, каким образом он сюда попал, почему его называют Томасом Грином, хотя он был уверен, что зовут его совсем по-другому.

Еще Томас знал, что он грамотен. Он умел читать. Газет здесь не было, никакой литературы тоже, но Жозефина дала ему свой роман под сентиментальным названием «Сломанный цветок». Собственно, так они и познакомились. Он бесцельно гулял по аллеям парка (пациентам, вообще-то, не позволялись подобные вольности, но он был на особом положении) и заметил в беседке девушку с книгой. Буйных из комнат не выпускали, немощных разумом всегда сопровождали сиделки, а девушка была одна, причем не в больничной одежде, а в нормальном приличном платье.

На самом деле ему даже больше нужна была книга, чем девушка — Томас понятия не имел, умеет ли он читать. Он стремительно приблизился ней, жадно глядя на книгу и не замечая, как съежилась и перепугалась ее обладательница.

— Миледи, я прошу прощения за наглость, вы не позволите ли заглянуть в вашу книгу? — нетерпеливо спросил, почти потребовал он, едва удерживаясь, чтобы силой не вырвать желаемое из рук девушки. — Видите ли, я понятия не имею, грамотен ли я. Спасите мой разум, позвольте утолить свое любопытство!

Девушка молча, осторожно положила книгу на перила беседки и сделала длинный шаг назад. Томас схватил книгу и жадно впился глазами в строчки, бледнея. Во-первых, читать он умел. Во-вторых, книга была ему знакома, но как-то странно. Будто он не то слышал о ней, не то когда-то держал в руках, но явно не читал. Потому что он мужчина, и читать женские романы ему не к лицу. Томас недоуменно взглянул на обложку, читая имя автора и название вслух:

— Степан Градов «Сломанный цветок». Почему же я уверен, что автор — женщина?

— Потому что автор — женщина, — совсем робко ответила ему девушка. — Во всяком случае, ходят такие слухи. Это перевод, причем авторский. Роман впервые вышел на славском языке.

— Это не перевод, — возразил Томас. — Роман писался на галлийском. Уже потом его перевели на славский. Но откуда я это знаю? О чем здесь?

— О судьбах, — уже живее ответила девушка. — Но и не только. Здесь есть политика, детали быта, тонкости отношений. Очень интересная книга, если знать, о чем читаешь.

— Я могу ее у вас одолжить? Меня зовут Томас Грин, и я потерял память.

— Я Жозефина Ирленг. Буйная истеричка и потенциальная убийца.

— Вы? — изумленно оглядел ее Томас. — Кого вы можете убить? Воробья? Комара?

Девушка была совсем хрупкой, на вид очень слабой. Она книгу-то едва могла в руках удержать.

— Я пыталась убить своего мужа, — неожиданно жестко ответила Жозефина. — Ножом.

— Зачем?

— Потому что я сумасшедшая? — прищурила девушка красивые глаза.

— А вы сумасшедшая? В самом деле? Хотите, я дам вам нож, и вы попробуете меня убить, а я скажу вам, что это невозможно.

— Но я действительно пыталась убить своего мужа, — скривила губы в вымученной улыбке Жозефина. — К сожалению, только ранила.

— За что?

Но девушка уже замолчала, задумчиво глядя в пустоту. Он обернулся и все понял: к ним уже спешила медсестра в белой косынке.

— Жози, дорогая, пора на процедуры, — пропела она.

Девушка — совсем не та девушка, которая только что с ним разговаривала, а совсем другая, пустая и безжизненная, покорно последовала за медсестрой, даже не оборачиваясь. У Томаса в руках осталась ее книга.

***

Интуитивно Томас понимал, что главный врач лечебницы не давал ему книг не потому, что боялся навредить. Нет, скорее всего, таковы были указания того, кто оплатил пребывание Тома в этом райском местечке. Поэтому книгу стоит спрятать, да так, чтобы ее не нашли.

Он нашел решение как-то очень быстро. «Потерял» за завтраком алюминиевую ложку, погнул ее сильными пальцами, заточил об спинку кровати (ночью, разумеется, кстати, попутно выяснив, что отлично видит в темноте), а потом, тоже ночью, подковырнул доски подоконника, предварительно вытащив гвозди. Как он и предполагал, доски были не лучшего качества, к тому же под ними были опилки-для тепла. Вынул часть, переложил их в матрас. В полученную нишу книга легла вполне удобно. Доски ровно встали на место, гвозди он вогнал в пазы, убедившись, что теперь можно достать их пальцами. Все это заняло у него не так уж и много времени. У Тома были сильные и умелые пальцы.

Это, пожалуй, разрушало его теорию про благородное происхождение. Кажется, Том раньше работал руками, причем довольно продуктивно.

Весь следующий день Томас бессовестно провалялся в постели, ссылаясь на головную боль. Жози он видел в окно, она сидела все утро в беседке с другой книгой.

— Красивая девушка, только очень пугливая, — заметил он, когда медсестра принесла ему обед. — Она выглядит давним пациентом.

— Будьте с ней осторожны, — посоветовала сестра. — Она пыталась убить своего мужа, ей это едва не удалось. Но лорд Ирленг слишком любит и жалеет свою жену, чтобы отдать ее под суд. Он оплатил ее лечение.

— Она здесь тоже пыталась кого-то убить?

— Вначале ее даже приходилось связывать, такая она была буйная, — охотно сообщила медсестра. — Она визжала, непотребно ругалась и дралась. А сейчас смотрите — лечение дало результаты, она спокойна, как мышка. Скорее всего, муж скоро заберет ее обратно. Ей даже позволяют гулять в одиночестве. С ней можно разговаривать, но прикасаться ни в коем случае нельзя, она может впасть от этого в истерику.

Томас кивнул и придвинул к себе тарелку, невольно думая, как же муж ее заберет и что будет с ней делать, если прикасаться нельзя.

Ему нравилась Жозефина. Несмотря на ее откровенно беззащитный вид, Том чувствовал в ней какую-то скрытую силу. Она не казалась ему сумасшедшей. Если она действительно пыталась убить мужа — значит, было, за что. Интересно, главврач расскажет?

Главврач отчего-то проникся к своему пациенту почти отеческой любовью и часто приглашал Томаса на вечернюю прогулку. Возможно, это было частью терапии, но Тому казалось, что врач просто любит поболтать, а здесь, в лечебнице, не так много подходящих собеседников. Кроме самого врача, еще одна женщина-лекарь — для истеричных барышень, старенький врач, который сам скоро станет пациентом — во всяком случае, он заговаривался уже, да с десяток медицинских сестер, дам в основном, крупных, могучих и громогласных.