Единственная для Цербера - Софи Вебер

Тимур опрокинул меня на кровать и навис сверху, пробежал жадным взглядом по телу и накрыл грудь ладонями, вырывая из моего рта стон блаженного удовольствия. Закрыла глаза и слегка выгнулась навстречу его рукам. Я соскучилась, мое тело соскучилось настолько, что внизу живота тут же стало томительно болезненно, а лоно покрылось влагой.

— Иди ко мне, — притянул к себе за бедра и провел руками по оголенным ногам, пробираясь выше.

Наконец, его руки добрались до самого чувствительного места, и я распахнула глаза, чтобы посмотреть его реакцию. Взгляд тут же загорелся огнем, диким, пленяющим, утягивающим в свою пучину, ноздри стали раздуваться от напряжения, как у дикого зверя. Горячие пальцы коснулись оголенного клитора, и я вздрогнула.

— Плохая, — шепнул Тимур, — очень плохая девочка, Аня.

Вошел в меня пальцами, грубо, резко, быстро, провел большим пальцем по клитору и медленно задвигал рукой.

— Пришла, — констатировал он. — А если бы кто-то увидел, что ты…  — прорычал Тимур. — Плохая, Аня.

Не успела понять, что произошло, как его пальцы выскользнули из меня, а им на смену пришел рот. Тимур целовал меня там, вырисовывал круги по клитору и толкался языком глубже, срывая с моего рта стоны и легкие вскрики. Он не ласкал меня. Брал. Так, как умел только он. Сладко и больно одновременно. С ним не было стыдно, только хорошо настолько, что дух захватывало.

— Тимур, пожалуйста, — простонала я, больше не в силах держать себя в руках и ждать.

Желание было настолько сильным, что я не могла с ним бороться, хотела получить разрядку, но Тимур умело ласкал меня, не позволяя перешагнуть грань.

— Боже, Тимур, — жалобно проскулила я, но он лишь усмехнулся и проговорил:

— Нет, Аня, — замотал головой и освободил член из штанов.

Провел влажной от смазки головкой по моему лону и толкнулся внутрь. Легонько и едва ощутимо, а после вышел, снова коснувшись моего клитора. Я замотала головой и заскулила, слыша лишь хриплое дыхание, больше похожее на рычание.

Тимур вошел на всю длину и стал двигаться мощными, размашистыми толчками. Склонился ко мне, чтобы поцеловать, схватил мои руки и сжал их над головой, впился губами в мой рот и толкнулся языком глубже, заставляя почувствовать свой собственный вкус.

— Ты моя, Аня… моя… и будешь моей столько, сколько я захочу.

Его слова пленяли, и у меня захватывало дух от его нежности, граничащей с легкой грубостью и резкостью.

— Тимур, — выдохнула ему в рот, почувствовав, как внутри все переворачивается от диких импульсов, исходящих от низа живота. — Можешь… можешь сильнее, — прерывисто всхлипнула и задрожала, когда он усилил толчки.

Хотела почувствовать его зверя. Того, который знал все мои слабости, который умел сделать так, что хотелось еще и еще, который пробуждал во мне нечто темное, о чем я и сама не подозревала. Тимур обхватил меня за бедра и вынудил обвить его ногами. Вскрикнула от болезненных, но в то же время приятных ощущений.

Это невероятно: чувствовать его внутри себя, слышать хриплые стоны и видеть искаженное страстью лицо. Страстью ко мне, а не кому-то другому. Его контроль и ласка куда-то улетучиваются так быстро, что я едва в состоянии понять, что произошло. Он больше не сдерживается, подкладывает руки под поясницу и притягивает меня ближе, сильнее вбивает в меня член и жестче притягивая к себе.

Волна удовольствия тут же прокатилась по телу, а руки впились в его плечи, оставляя алые следы от ногтей. Тимур зарычал, сделал еще несколько толчков и прижался ко мне всем телом, провел губами по шее, втягивая нежную кожу и оставляя следы.

— Будешь ходить с моими отметинами, — прорычал мне в ухо. — Хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Его слова пугали, но внутри, несмотря на страх, рождалось что-то другое. Это чувство было похоже на удовольствие от услышанного или на радость от того, что он считает меня своей. Наверное, я стала такой же, как и он: дикой, необузданной, открытой. Еще недавно я и представить не могла, что буду такой, что приду к нему сама, несмотря на все, что между нами было, несмотря на то, что однажды он выбросил меня, как ненужную собаку, а потом сказал, что отправит на аборт.

Слезы снова навернулись на глаза, но я отогнала их, отвернув голову и смотря на стену больничной палаты.

— Аня, — позвал, но я не отреагировала.

Тогда он схватил меня за подбородок и вынудил посмотреть на него.

— Я сделал тебе больно? — обеспокоенно спросил и наклонился ближе, чтобы слизать слезы со щек.

— Нет, не сделал.

— Почему ты плачешь?

Пожала плечами. Между нами было все очень сложно и напряженно. Я знала, что он не трогал Зеки, была уверена в этом, как знала и то, что он отправится за решетку. В голове мелькнула мысль, что я пришла к нему из чувства вины, потому что знала об этом гораздо раньше и не предупредила, но потом поняла, что сделала это, потому что хотела.

Приподнялась на локтях и попыталась сесть, но дверь распахнулась и на пороге появился какой-то мужчина. Я тут же натянула пододеяльник до подбородка и легла обратно в кровать. Щеки залила краска стыда несмотря на то, что я была одета в платье.

— Вижу, ты весело проводишь время в ожидании меня, — произнес мужчина.

— Бешеный, — прорычал Тимур. — Ты, как всегда, без приглашения и стука.

— Долго твоя шлюха будет делать вид, что ей стыдно?

— Выбирай выражения. Она моя жена.

Мужчина удивился. Это было видно по взметнувшимся вверх бровам и заинтересованному взгляду, направленному на меня.

— Как интересно, — прокомментировал он. — Я подожду в коридоре.

Мужчина вышел, и я тут же поднялась с кровати, поправила платье и попыталась взять себя в руки. То, что этот незнакомец догадался, чем именно мы занимались, вывело меня из себя.

— Ты не мог сказать, что ждешь кого-то?

— Я надеялся, что он придет позже, — виновато развел руками Тимур. — Иди ко мне.

— Не хочу, — злость закипала внутри меня с невероятной силой.

Я схватила со стола сумочку и бросилась на выход. Пронеслась мимо охраны и направилась к лифту. Уже хотела перевести дух и выдохнуть, когда меня схватили жесткие, сильные руки, а после я оказалась прижата к стене, а на мой рот легла сильная ладонь.

— Поговорим, жена Тимура?