Преподавательница - Варвара Федченко

В обед я позвонила Оле, она еще спала, так как у нее был отпуск. Она делала это каждый год: брала отпуск сразу после новогодних каникул, чтобы продлить эту сказку. Подруга сказала, что после моего ухода она пересела за стол к Герману и Артему, так как наша деньрожденная компания уехала продолжать празднования в ночной клуб. С Артемом они очень мило побеседовали, а Герман спросил у нее, почему я так рано уехала. «Ммм, его это заинтересовало», — удовлетворенно подумала я.

Вечер я провела у родителей. Поболтали с мамой, позвонили по скайпу Эли, которая показала Олесю. Папа был невероятно счастлив. Он понимал, что мама из-за него не едет к Эли, да и сам рад был хотя бы так увидеть внучку. Антоша радостно кричал мне, что его желание исполнилось, что он нашел под елкой лего с Бэтменом.

— Доча, а когда ты будешь семью строить? — неожиданно спросил папа.

Раньше мы с родителями этот вопрос не обсуждали, но, видимо, исключительно из-за их тактичности. Я отшутилась. А что я могла сказать? Только ответить, как обычно делает Оля, что «не нашла того единственного".

С 20 числа на учебу выходили сразу четыре группы заочников- сокращенников. Хоть они и учились меньше других (только 3 года), старались они больше: почти все были практикующими учителями. Однако и там нашлась пара абсолютно неготовых к экзамену. Я не то чтобы особо принципиальный человек: я просто против выдачи дипломов людям, которые в дальнейшем будут им везде, извините, трясти, при этом позоря нас, преподавателей, и вуз. После экзамена меня вызвала к себе Ольга Валентиновна.

— Лариса Геннадьевна, я же вас уже просила: постарайтесь отпускать группу с максимальным показателем сдачи. Хотя бы слабые тройки. Поменьше пересдач, пожалуйста. Жалуются на вас.

— Вы смеетесь надо мной? За что им ставить тройки? Сегодня Коноплев пришел, вытянул билет, просмотрел в окно полчаса, потом сел передо мной и просто молчал. Вытянуть я из него ничего не смогла. Да там и вытягивать то нечего. И на что они жалуются? Что им халявные оценки не ставят? Взрослые люди, учатся для себя, не для мамы с папой, ЕГЭ сдавали, сознательно выбрали филфак, и при этом, видимо, считают, что на этом их обязанности закончились? Можно расслабиться?

— Лариса! Я все понимаю! Но сейчас ситуация такая в вузе: нужны деньги. Заочка платит много, нам их отчислять ну никак нельзя. Лариса, — кричала она мне уже в спину, — прекратите этот саботаж! Иначе вам придется искать новую работу, там сможете как угодно работать!

Я хлопнула дверь, добежала до туалета, и только закрывшись внутри кабинки, позволила себе разрыдаться. Мне было обидно: я знала, что правда на моей стороне, но при этом я оказывалась в лагере прокаженных. Нет, за красивые глаза я никому не будут прощать глупость и лености. Но и увольняться мне не хотелось! Успокоившись, я поправила макияж, забрала сумку и шубку с кафедры, и решила прогуляться пешком. Глаза все-таки были красными, а капли я оставила дома. Может на свежем воздухе быстрее пройдет? Я выбрала наиболее длинную дорогу, пройдя через три улицы, хотя можно было быстрее дойти по дворам. На ярком солнце летящий с крыш снег невероятно красиво блестел: я завороженно опустилась на близлежащую скамейку в маленьком тихом парке. Наверное, со стороны я выглядела, как ребенок: лицо поднято к небу, глаза блестят, мне даже захотелось, как в детстве, высунуть язык и поймать снежинку. Я не была особо сентиментальным человеком, но этот снег в свете солнца наполнил мне детские воспоминания: как папа катал меня на санках. Слезы автоматически наполнили глаза. Ну вот, не хватало расклеиться, сейчас, наоборот, настало время быть сильной. Я достала из сумки платок, аккуратно вытирая слезы.

— Лариса? Вас же Лариса зовут? — я подняла глаза на говорящего.

Это оказался Артем. Тот самый блондин, который понравился Ольге.

Друг Германа.