Девственница на три дня - Дэй Лакки

– Это не наказание, девочка, – раздается голос хозяина моего тела. – Это снова твое удовольствие.

Он наматывает на кулак мои волосы, тянет за них, заставляя приблизиться еще ближе к себе, приоткрывает мой рот пальцами, и загоняет свой член.

Секунда, чтобы привыкнуть, и тут же разгон.

Быстрые, резкие движения, от которых трудно дышать и выступают на глазах капельки слез. А еще начинает саднить между ног, потому что я слышу его дыхание над собой и слышу чуть приглушенный стон, когда он входит членом в мой рот.

Я очень хочу увидеть, как он сейчас выглядит.

Очень хочу, но пока все, что я в состоянии сделать – это принимать его. Не полностью, этого опыта пока нет. Но сколько могу.

Когда он дает передышку, принимаюсь лизать головку, а еще мелькает мысль – не знаю, правильная ли… Я тянусь рукой и начинаю поглаживать его яйца…

– Блядь… – слышу практически рокот над головой, но не успеваю отшатнуться или убрать руку, потому что поступает приказ: – Сильнее, девочка, сожми их сильнее…

И когда я это делаю, он снова хватает меня за волосы – не больно, не для того, чтобы причинить боль. Это скорее знак, что все под его личным контролем, и что я – его без остатка.

– Охуеть можно… – выдыхает он, а потом отстраняет меня.

Помогает подняться, проводит пальцем по моим губам, наверняка, блестящим от его смазки.

Проводит по моей щеке костяшками пальцев, целует в висок и обжигает дыханием:

– А теперь наказание, девочка. Твоя попка его заслужила.

Он берет меня за руку, я делаю пару шагов и упираюсь во что-то коленями.

– Обопрись о кровать, – звучит новый приказ.

Наощупь пытаюсь сориентироваться, приходится опуститься, выгнуть спину, потому что он не сказал, что я могу лечь. И стоит упереться ладонями, как я получаю весьма ощутимый шлепок сильной ладонью.

Изумленно ахнув, упираюсь сильнее, прикусываю губу, чтобы не выдать своего волнения. Я выдержу, я смогу, не издам больше ни звука…

– Ты права, – говорит мужчина, словно прочитав мои мысли, – это слишком мягкое наказание.

Я слышу его удаляющиеся шаги, хочу обернуться – а толку? Все равно ничего не увижу, не смогу узнать, что именно он задумал.

Но тайна раскрывается, когда я чувствую, как по моей ноге скользит что-то холодное, упругое, а потом уверенно располагается у меня между ног. Скорее из любопытства, я подаюсь чуть назад, и трусь об этот странный предмет.

– Ты только усиливаешь свое наказание, – комментирует мое поведение незнакомец.

Непонятный предмет, надавив на моей клитор, будто показывая, чего я лишила себя, ускользает. И тут же мой зад обжигает новый удар – на этот раз не ладони, а…

Плеть, это плеть – проносится в мыслях.

– Так что ты там говорила? – шипит у меня за спиной мой владелец.

И наносит новый удар, от которого вскрикиваю.

Непривычные ощущения, не скажу, что он бьет очень сильно, но кожа на заднице начинает гореть, как и мои щеки. Стоит только представить его с этой плетью в руках, и как он рассматривает меня…

– Кажется, гад и сволочь? – подсказывает он.

Киваю.

Не могу говорить.

И тут же получаю новый удар, уже жестче, размашистей, который задевает сразу две половинки. Пытаюсь свети ноги вместе, но он замечает уловку. Прерывается на секунду, расталкивает мои ноги своим коленом и снова наносит удар.

И еще один.

И еще.

И…

А потом неожиданно ощущаю ласковое поглаживание на слишком чувствительной коже. И это настолько сбивает с толку, настолько все внове, и настолько приятно, что я издаю даже не жалобный стон, а скулеж, и подаюсь назад, чтобы еще больше вкусить этой ласки.

Его пальцы настолько умелые, что боль от ударов мгновенно стихает, а между ног уже не просто горячо, а пульсирует. Мне кажется, я потеряю сознание, если он еще раз ко мне прикоснется. И он это чувствует, чувствует, потому что накрывает пальцами мое лоно, и с удовольствием скользит по моим влажным складочкам.

– А вот здесь… – подушечка большого пальца слегка надавливает на вход, – я накажу тебя сам…

И толкает меня на кровать.

Растерянную, онемевшую от легкой боли и ласки, от неожиданного контраста, переворачивает на спину.

– Подними руки, – не просит, снова приказывает.

И я с готовностью отзываюсь.

И вздрагиваю, когда понимаю, что на моих запястьях только что защелкнулись наручники. Но что такое быть прикованной к кровати, если он пытается приковать меня к себе полностью.

Возможно, даже не понимая этого, но…

Несколько секунд, пока он избавляется от штанов и надевает презерватив – я, конечно, не вижу этого, но уже неплохо ориентируюсь по звуку… они кажутся мне бесконечностью.

И когда он раздвигает мои колени и ложится сверху, позволяя почувствовать себя полностью – я понимаю, что если он промедлит еще пару секунд, я просто умру.

Умру от желания, которое пульсирует во мне, заставляет меня выгибаться, чтобы стать еще ближе к нему, еще ближе, и еще чуть…

А если еще согнуть ноги в коленях и поднять вверх…

Мой стон сливается с его резким выдохом.

– Не терпится, – понимает он правильно.

Я чувствую… не поцелуи, нет, хотя и очень похоже. Он просто проводит губами по моей шее, прикусывает мочку уха и заставляет меня издать еще один стон своими словами.

– Я постараюсь немного сдерживаться. Но должен предупредить, что это единственный раз, когда стоп-слово не будет работать.

Киваю, хотя он не ожидает ответа.

А в следующую секунду он обхватывает мои бедра сильными пальцами, чуть тянет меня вперед, и… проникает меня.

На всю длину.

Успевая поглотить мой изумленный выдох своими губами.

И даря яростный поцелуй, о котором я столько мечтала. Жесткий, немного грубый – такой же, как член, который внутри меня. И в то же время, желанный, от которого голова немного кружится.

Больно… да, больно, но боль не настолько сильна, как я представляла. И мне скорее нравится это чувство наполненности. Нравится ощущать тело мужчины. И нравятся эти жалящие поцелуи, которые начинают совпадать с размашистыми движениями.

Сначала медленные, чтобы привыкла, чтобы вкусила, чтобы поняла, что со мной происходит. А потом, когда он слышит мой стон – уже не боли, нет, он перестает себя сдерживать.

Его пальцы впиваются в мою кожу на бедрах.

Его губы успевают ласкать и мою грудь, и шею, где бьется бешено пульс, и подрагивающий живот, и лицо, и мой рот…