Спасатель - Агата Лав

Малышка лежит рядом и пытается успокоить дыхание. Слежу за ее выдохами и улыбаюсь, как идиот, а потом кладу ладонь на ее щеку и мягко провожу. Проверяю, на месте мой мираж или нет.

Или привиделось?

Она такая ласковая и игривая, что моргнуть опасно. Так и ждешь, что ее несносный характер проснется и начнется очередное соревнование, кто кого сильнее заденет. А мне так хорошо, что ничего не хочу менять. Хочу лежать, чувствовать ее рядом и по-идиотски улыбаться. Я вымотался сегодня на смене и рад, что наша перепалка оказалась короткой, а закончилась так, как не надеялся. Черт, а у малышки явно сбиты все реакции. На нее надо нашуметь, чтобы затащить в кровать. А вкрадчивый шепот или приглашения в романтичные места не действуют.

— У тебя пальцы шершавые, — замечает малышка капризным голоском.

Но следом улыбается и поворачивает голову, после чего легонько прикусывает мои пальцы.

— Я не идеальный, — тяжело выдыхаю, делая вид, что признаюсь в страшной тайне.

— А останешься?

— В смысле?

— Ты же говорил, что молча делаешь и молча сваливаешь.

— Это вообще-то мой номер.

— Ой, — она коротко смеется, заражая весельем и меня, а потом прячет лицо в подушку, из-за чего ее голос звучит приглушенно. — Я забыла, где мы…

— Рядом со мной такое бывает, — получаю удар по плечу и затыкаюсь. — Я жрать хочу, ты голодная?

— А я всё приготовила. То есть заказала в свой номер.

— Это поэтому ко мне захотела? Испугалась, что я на еду, а не на тебя наброшусь?

Меня вновь бьют, но так легонько, что почти ласкают. Я же перехватываю ее неуклюжий выпад и притягиваю за ладонь к себе, запираю со всех сторон собственным телом и щекочу носом ее шею. Малышка смешно бьется, пытаясь вырваться, но по итогу лишь прижимается теснее и начинает мурлыкать как кошечка.

Мне не хорошо, а охуенно.

От нее невозможно оторваться, даже когда пообещали ужин за стенкой, я вожу руками по ее упругому телу и с ума схожу от того, какая она отзывчивая и нежная. Она трется об меня и послушно подстраивается под мои ладони, давая ощутить себя еще сильнее и ближе.

— Я запуталась, — шепчет она сбивчиво. — Ты в каком смысле голодный?

— Ты слишком горячая. И слишком долго надо мной издевалась.

— Разве?

— Тебе напомнить?

— А не надо было с такой самоуверенной рожей подкатывать.

— У нормальных парней именно такая рожа.

— Так ты нормальный?

— А какой я, по-твоему?

— Заносчивый и наглый.

— Ок, зато мы теперь знаем, какие парни тебе нравятся, — обнимаю ее за талию и тягуче веду ниже, обводя крутые бедра. — Такие же, малышка?

— Мне нужно еще время подумать, — она резко разворачивается и ловит мой подбородок тоненькими пальцами. — Все-таки ты слишком самоуверенный. Я люблю помягче.

— Точно? Мне показалось, ты любишь пожестче, — пытаюсь перевернуть ее, но малышка ловко перехватывает мои руки и не дается. — Но могу и помягче.

— Оставим на десерт?

Мы возвращаемся в ее номер, где малышка берет меня под руку и ведет к столу. Я смотрю на то, как она переставляет тарелки, подвигает приборы, потом отлучается в ванную за свечками. За пару минут она наводит такой уют, что кажется, что мы покинули отель и поднялись к центральной улице, где тянется целая вереница ресторанчиков и баров.

Я знаю пару отличных мест, где хорошая кухня и нет шумных компаний туристов, и где можно просидеть до утра под открытым небом, слушая ненавязчивую музыку и задевая друг друга под столом. Я вообще знаток красивых мест и хочу показать малышке самые лучшие, чтобы увидеть чистый восторг в ее красивых глазах. Готов спорить, у нее перехватит дыхание, а если взять с парковки отеля мотик и прокатить ее по прибрежным дорожным изгибам, то и слез счастья можно добиться.