Пленница тирана - Кира Шарм

Выяснить на месте, кто на наши каналы перевозок с наркотой и стволами сунулся, оказалось проще простого, — как я и предполагал, пацанва, — нарванная и бескрышная, только начинающая, — ни раскладов еще пока не чувствующая и не врубающаяся, ни инстинктом самосохранения не обзаведенная.

Сам когда-то таким был, — и я, и Дан.

Думали, — всех под себя прогнуть сможем, а старики, что в кабинетах да по борделям своим сидят, казались нам унылыми фиурами, давно уже съехавшими с основной площадки драк за власть и влияние.

Ну, а если еще не съехавшими, — так держащимися на одном старом, хрен знает когда еще заработанном авторитете.

Мы собирались их подвинуть, — и были уверены, что нам это удастся на щелчок. Ну, или на парочку щелчков, после которых останется десяток-другой трупов и всем сразу станет ясно, кто здесь хозяин положения.

Да, — смешно. Смешно и глупо это все было. Отсюда вот теперь, с высоты только понимаю, какими же нарванными мы с Даном были смертниками, считавшими, что нам горы кланяться будут. Бессмертными напрочь себя ощущали тогда.

Хотя… С другой стороны, — были б мы другими, — ни хрена бы в этой жизни не добились, никуда бы из нор своих не выползли, — разве что так, на побегушках к кому-то, кто посильнее, остались бы. И таких на самом деле большинство. Всю жизнь свою в прислугах ходят, всегда хозяину кланяются и задницы чужие подтирают. Зато, блядь, — и риска меньше. Но это — точно не про нас.

Даже особенно трогать пацанов не собирался.

Молодые еще, зеленые, — злые и голодные до всего, — до силы собственной, которую показать всем нужно, до власти этой опьяняющей, — нет, не в бабле, не в сделках, — а в том, когда жизнью — и своей и чужой играешь, — и побеждаешь, вашу мать, чудом и наглостью побеждаешь, оставляя за собой тех, кому повезло меньше, когда солидным дядькам условия свои диктовать пытаешься, — и не страшно тебе, ни что сдохнешь, ни что покалечат, — ни хера тебе не страшно, только ветер бешенный в ушах гудит и чувствуешь, будто на скорости несешься, — и раздавить тебя эта скорость может, и поломать, — но без нее ты просто со скуки подохнешь.

Знаю. Каждую мысль таких их знаю, каждый момент драйва могу заново почувствовать.

Не собирался их вычищать, — да и сколько за ними может стоять, за двумя пацанами Егоркой Шлыком и Гришкой Берегом? Мелкая банда таких же оторванных беспризовников со стволами, ничего серьезного, кроме наглости и нахрапа. Всего-то — встретиться, объяснить пацанам расклады, дать силу почувствовать и дать возможность тихонько свалить, выставив счет, который они полжизни отдавать за попытку своего беспредела будут. Ну, а в остальном — пусть дерзают, может, и получится из них что-то дельное, — только не в нашей сфере интересов.

Да и, по сути, больше приин здесь оставаться не было.

Только вот червячок внутри какой-то продолжал подрызать где-то в груди.

Дан прав, — наши сложности в бизнесе в последнее время что-то все больше начинают становится похожими на некую закономерность, — тщательно кем-то спланированную. И вроде бы причин считать, что ноги растут отсюда, тоже как-то не видно, но…

Но что-то мне подсказывает, что больше некому замахнуться на наш процветающий бизнес, — только здесь рождаются такие смелые схемы по отжимам вполне себе неслабых империй.

А, значит, стоит все-таки поглубже разведать обстановку. Освежить старые связи и договоренности, разобраться, как изменился расклад фигур и действующих лиц за то время, что мы с ним вдалеке, да и просто встретиться, поговорить с людьми. Партнер всегда может стать врагом, — не стоит забывать об этом. Да и укоренится получше — тоже бы не помешало.

Многое и правда изменилось. Те, с кем вместе начинали когда-то, — заматерели. И, если мы с Даном укрепились в нише бизнеса, на которую и распространилась сфера нашего влияния, — подкрепляя его, естественно, прежними наработками, о которых совсем не принято вспоминать вслух, — то здесь для наших бывших конкурентов и побратимов гораздо заманчивей оказалась политика. Только через нее, так понимаю, решаются теперь все важные вопросы. А бизнес — так, нечто кажущееся побочным.

Да, надо признать, — правила игры ни хрена не изменились.

Наоборот, — игра стала острее, опаснее, более хладнокровной и более жестокой. И ставки теперь совсем другие. Другой стала и месть, — теперь уже мало просто заявить о себе и своих правах, оставив по себе выжженные дома и замученные трупы. Нет, она стала куда более изощренной.

Даже не знаю, — нравится мне то, что я увидел, или нет.

Но так и уехать, не разобравшись и не вдохнуть этого нового, специфически нового воздуха собственных корней — просто не мог! Да и чего таить, — мне стало реально интересно!

Другой здесь теперь азарт, другая сила.

Звери остались мощными, но теперь к изворотливости и силе добавилась хитрость. Сплетения схем, связей, манипуляций и подковерных игр. И, пусть пока мне это новое приоткрылось только очень поверхностно и издалека, — а уже сами собой начали раздуваться ноздри, предчувствуя новый азарт. Совсем другого уровня.

Понял — нет, просто так точно не вернусь! А то еще пару лет, — и начну жить, как заснувшая рыбина, — вроде бы еще и плаваем с Даном, и даже очень в некислой среде и бабле плаваем, — а уже как-то без огонька, да. Тоска же заест, как треклятый, мать его, английский смог!

Нет, — определенно, — я таки должен хоть пару фигурок передвинуть в этих новых раскладах!

— Не нахлебался адреналина, что ли? — мрачно буркнул Дан, услышав о моем решении. — Андрей, да ты просто ненормальный! Любой из наших руку и почку отдаст ради спокойствия! Тебе что — нравится засыпать, каждую ночь зная, что твой дом может полыхнуть вместе с тобой в любой момент? Что твою семью, — жену, детей, — любых родственников в любой момент увезут, чтобы поставить тебя раком? Скучно — так на сафари съезди, я тебе самый андреналинный отдых организую! Только не дури, а? Жизнь же себе поломаешь! А мы ее с таким трудом выгрызли, эту, мать твою, спокойную жизнь! Ну, — кто ж, из дерьма еле выкарабкавшись, обратно лезет?