Ветреный - Адалин Черно

Больше всех, как не странно, меня бесит муж. Он сидит, будто ни в чем небывало. Делает вид, что не знаком с Ником, что не было ничего, связанного с этим парнем. И это раздражает. По тому, как ведут себя Камилла и Лев я понимаю, что они ничего не знают.

— Принимать решение, во всяком случае, будет мой сын, — слышу голос Злотина и замираю, переводя взгляд в его сторону. — Я передал ему возможность принять решение о текущем проекте, поэтому… — мужчина делает паузу и обводит взглядом всех присутствующих, — решение за ним. И договариваться теперь тоже вам.

Я едва сдерживаюсь от усмешки. Лучше не придумаешь. Антон трясется над контрактом, который будет заключать человек, однажды избивший его. Что я чувствую? Я ликую. Просто потому, что теперь муж не будет чувствовать себя пупом земли, что перестанет считать себя выше других.

— Простите, я не думаю, что… — да, Антон пытается вразумить нашего гостя.

— Это не обсуждается. Я доверяю это сыну.

Следующую половину вечера мужчины сидят в одной стороне и обсуждают дела, а мы с Камиллой разговариваем о жизни. Точнее, она. Рассказывает о делах, о том, что муж бывает вспыльчив и то, что она очень рада, что он передал дела Нику, ведь теперь сын сможет забыть о своих ночных тусовках и работе до утра.

— Не одобряете его занятие? — вырывается прежде, чем я успеваю подумать, но она, кажется, ничего не подозревает.

— Когда твой сын проводит ночи в сомнительных заведениях с еще более сомнительными личностями, естественно я буду не одобрять. А еще, — она наклоняется ближе и снижает голос до шепота. — Думаю, у него что-то случилось.

— Что вы имеете в виду? — тихо спрашиваю и понимаю, что сердце ускоряет свой ритм, бьется быстро-быстро, потому что меня, кажется, собираются посвятить в личную жизнь парня, который пару часов назад сказал, что без ума от меня.

— Он изменился. Раньше тусил все время. Клубы, девушки, я даже лиц их не запоминала, что уж говорить об именах, — она едва шепчет, — а теперь. В Норвегии неделю протусил и… все. Нет, вы не подумайте, я не жалуюсь, это очень хорошо, ведь он взялся за ум, но… я переживаю.

— Я вас понимаю, — говорю, чтобы разрядить обстановку и поддержать женщину, а сама понимаю, что я далеко не та, кто должен это слушать. Но и остановить ее я не могу.

Она рассказывает что-то еще, но я ее больше не слушаю. Наблюдаю за Ником. За тем, как он ловко разговаривает с моим мужем, хотя и не могу не обратить внимание на его позу, на то, как он напряжен. Это заметно. Он говорит что-то Антону, а сам ищет подвох. И я его понимаю. Антон не тот кому можно доверять, вернее, он совсем не тот, кому стоит довериться. И я бы на месте гостей извинилась и удалилась, пообещав подумать.

Когда вечер подходит к концу, Антон крепко обнимает меня за талию, и мы идем проводить гостей. У ворот начинается второй круг разговоров, а я замечаю взгляд Ника, направленный на мою талию. Он смотрит… страшно. Я извиняюсь, желаю всем хорошего вечера и сбегаю под предлогом плохого самочувствия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Захожу в дом и тут же прислоняюсь к стене. Боже. Как я это выдержала? Как вынесла его присутствие весь вечер?

Я не включаю свет, потому что не хочу, чтобы Антон видел меня сейчас. Наверняка с раскрасневшимися от волнения щеками и горящими глазами. Я даю волю чувствам, и когда двери открываются и в дом входит Ник, а не муж, понимаю, что слишком рано расслабилась.

— Что ты… — я не успеваю произнести и слова, потому что оказываюсь прижата к стене.

Ник смотрит на меня мутным взглядом, в котором читается явное желание, а затем поднимает руку и касается моей шеи, проводит пальцами по щеке и впивается поцелуем в губы. Требовательно сминает их и раскрывает для себя, сплетается языком с моим, а затем глухо ругается и отталкивается, отходя, кажется, на противоположную сторону.

Я тянусь к нему.

Глупо, но делаю шаг ему навстречу.

— Завтра, — он тяжело дышит и прерывисто выдает слова. — Завтр… в три… в отеле “Пальмира”. Я буду ждать тебя, Ангел, — он говорит и идет на выход, но я останавливаю его одной фразой.

— Я не приду.

— Придешь, иначе я ворвусь в этот чертов дом и заберу тебя на глазах у охраны и твоего гандонистого Тошика.