Месть мажора - Катя Лоренц

Геля

Меня колотит. Дрожащей рукой нажимаю на звонок. Приятная трель никак не вяжется с моим нынешним состоянием. Нина, улыбаясь, открывает дверь. В ее руках вазочка с мороженым. видит мое перекошенное лицо.

— Боже, Геля! Что с тобой? — смотрю, как переживает подруга, не выдерживаю, вою, как белуга, зажимая рот ладошкой. Подруга затаскивает меня в квартиру. Люба и Нина с тревогой переглядываются.

— Что случилось? — спрашивает Нина.

— А ты не видешь по ее порванной кофте?

— Боже. Это твой Кирилл сделал? — угрожающе говорит Нина. Я реву, ничего не могу из себя выдавить, только отрицательно качаю головой.

— Люба! Принеси ей воды! Не стой столбом! — командует Нина. Усаживает меня на диван, накрывает пледом.

— Ничего, девочка моя, — она по-матерински прижимает меня к себе, поглаживает и целует в висок. — Все хорошо будет. Но если ты его просто защищаешь, то зря! Я все равно узнаю, и тогда оторву ему яйца. — Люба приносит стакан воды. Руки дрожат, зубы стучат о край стакана.

— Успокойся, Геля. Сделай глоток, солнышко. Тебе станет легче. Я положила голову на колени Нине. Она из нас троих была самой сильной. А мне сейчас как никогда нужна защита. Я чувствую себя такой жалкой и беспомощной. Люба положила мои ноги к себе на колени, поглаживала меня. Никто больше ничего не говорил. Ждал, когда я приду в себя.

Рядом с ними успокаивалась, дрожь постепенно пропадала.

— Я уже собралась к вам. Тут пришел мой однокурсник, Вася. И я его пустила. Он был не один.

— Твою мать! — выматерилась Нина.

— Как только они вошли, я поняла, что совершила ошибку. Попросила их уйти. Дура! Я могла спуститься к Васе и на улице забрать конспекты. Но я ему доверяла. А Кирилл был прав. Нельзя никому верить, — я опять затряслась в истеричном плаче.

— Они… — Нина, хоть и бойкая, но даже она боялась продолжить.

— Я так думала. Паша прижал меня к стене, стащил с меня джинсы.

— Маразь!

— Я сопротивлялась. Кричала. Угрожала им. Сказала, что мой папа подполковник. Их это не останавливало. Они лапали меня в две руки, — всхлипнула. — Говорили, как поимеют меня два сразу, как будут меняться. Я почувствовала, что обречена. Потом целовал Паша, порвал на мне кофту. Посадил на себя. Я до сих пор чувствую его эрекцию. А потом… они просто ушли.

— Дак не было изнасилования?

— Нет. Я боялась, что если отец увидит меня, то прибьет их. По закону-то он ничего не сможет сделать. Полового акта не было. Поэтому приехала к вам. Даже куртку забыла.

— А родители?

— Они на работе задержались.

— Ты и им не расскажешь? — покачала головой. Мама Света страшна в гневе. Папа попробует завести уголовное дело. Когда не получится, то прибьет их.

— Я позвоню Кириллу. Он твой парень, пусть тогда он разбирается, — Люба начала вставать. Я поймала ее за руку.

— Нет. Пожалуйста. Если он сломал руку тому парню, то за это точно убьет. Я не хочу, чтобы он сидел из-за меня, — это еще хуже, остаться без него.

— Нельзя так все оставлять, — говорила Нина. — Поступок странный. Могли изнасиловать. Пришли за этим, но ничего не сделали.

— Я буду осторожной. Буду носить с собой газовый баллончик. Кирилл не должен знать. Обещайте, что ничего ему не расскажете.

— Геля, — предупреждающе начала Нина.

— Обещайте! Я рассказала вам, как подругам. Не хочу ничего. Хочу просто забыть этот кошмар.

— Хорошо. Обещаем, — одновременно сказали подруги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍