Не верь, не бойся, не проси - Морвейн Ветер

Яр приходил поздно, и ему Янка собиралась готовить отдельно –так, чтобы Яр посмотрел на неё с благодарностью и, может быть, единственной скрепившей их нежностью коснулся щеки.

Яйца вздыбились и начали подсыхать. Янка выложила их на тарелку и, устроившись на диване, быстрыми движениями принялась закидывать в рот горячие куски.

Ещё Яр принёс телевизор. По вечерам без него теперь было не так скучно, хотя Янка предпочла бы выходить куда-то и общаться с людьми. Она не была уверена, был бы Яр против этого или нет, но в любом случае, в округе не было никого, с кем она могла бы поговорить.

Какое-то время Янка смотрела телевизор, а потом снова поднялась и пошла готовить уже по-настоящему – отбивные с красным перцем, как любил Ярослав. Она оставила их на плите в два, но в тот вечер Яр так и не появился.

Уже наутро Янка услышала гул мотора и сигналы автомобиля из-за ворот. Это было странно, потому что у Яра были ключи.

Янка приготовила пистолет и, прижав его к бедру, двинулась к выходу. Она сама не знала, чего боится, просто атмосфера, в которой она оказалась в последние месяцы, давила на неё.

Уже у ворот Янка остановилась и выглянула через пустую проходную, перекрытую калиткой.

Снаружи стоял потрёпанный джип. Увидев Янку, водитель просигналил опять.

– Хозяев нет, – бросила Янка.

Боковое стекло отъехало вниз, и оттуда показалась голова парня, которого Янка уже видела один раз.

– Толя? – осторожно спросила она.

– Открывай.

Янка поколебалась и пошла открывать.

Толик припарковал джип во дворе и, открыв багажник, достал оттуда две спортивные сумки. Янка с опаской смотрела на него со стороны, всё ещё не зная, как себя вести.

– Зверь сказал показать тебе кое-что, – сказал он. – Шлюх теперь учат стрелять.

Янка вздрогнула и прищурилась. Вопреки ожиданиям Толика, она начинала обретать почву под ногами.

– Если шеф говорит, шестёркам остаётся выполнять.

Толик метнул в неё острый, как лезвие ножа, взгляд, и на секунду Янка решила, что ещё чуть-чуть, и он её прибьёт, но она вспомнила лицо Яра тогда, на совещании, улыбнулась и промолчала. Уверенность в том, что Толик не решится ослушаться приказа, была железной.

Янка развернулась и пошла в дом, а Толику не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

Он бросил сумки на диван и обернулся к Яне.

– Значит, так, – сказал он и расстегнул молнию на первой из них.

Янка присвистнула, увидев наваленные внутри стволы всех мастей.

– Зверь велел показать тебе, что у нас есть. «Макаров». – Толик достал и покрутил перед носом Янки такой же пистолет, какой уже дал ей Яр. – Можешь потрогать.

Янка качнула головой и чуть приподняла футболку, демонстрируя собственный экземпляр.

Толик усмехнулся.

– Сиськи себе не отстрели, а то цену потеряешь.

Янка скрипнула зубами, но промолчала. Толик явно нарывался, а отвечать в таком случае на словах – только распалять противника.

Толик снова запустил руки в сумку и вытянул укороченный «АК».

– Это, – сказал он, – для серьёзных дел. Так что ты идёшь мимо.

Он отложил автомат в сторону, извлёк из сумки «ТТ» и передёрнул затвор.

– Это не для шлюшьих мозгов, так что поехали дальше.

– Ты бы язык придержал, а то и в морду придержать недолго.

Толян усмехнулся, даже не оборачиваясь к Яне.

– Ещё только шлюхи меня не били!

Продолжать спор Янка не стала. Молча встала с дивана и шагнула вперёд, а затем без замаха, ударила гостя по лицу.

– Охренела?! – выдохнул Толик, прижимая руку к щеке. Он опешил на миг, а в следующую секунду сам бросился вперёд, намереваясь сбить Янку с ног и отвесить ей уже на полу.

Янка, которая только и научилась за проведённые с Яром время, что вовремя уклоняться от ударов, ушла вбок. Получилось это неожиданно легко – куда легче, чем если бы её бил Ярослав. Она почти на автомате поставила подножку, так что идущий в атаку Толик рухнул на пол, в последнюю секунду, правда, успев потянуть её саму вниз.

Потасовка продолжилась на полу, и за собственным кряхтением и ударами о мебель оба пропустили момент, когда во дворе рыкнул и замолк мотор.

– Так… – прозвучал от дверей голос Яра, и Янка, оказавшаяся в эту секунду сверху, замерла, опасаясь, что если посмотрит на него, пропустит удар. – Сдурели, оба?!

Янка всё-таки подняла взгляд на Яра. Сердце ухнуло, когда она увидела, что того поддерживают под руки Тук и Вано, а сам Яр еле стоит и нога его перемотана шарфом.

Янка не удержалась. Всё-таки врезала напоследок лежащему под ней обидчику, а затем вскочила, подбежала к Яру и подхватила его за пояс, отбирая у друзей.

– Если бы не нога, врезал бы, – сказал он тихо. Янка промолчала. Просто помогла ему добраться до дивана и усадила.

Яр посмотрел на ребят и кивнул.

– Свободны. Железо оставьте тут.

Двое старших повернулись и пошли к выходу, а Толик сверкнул напоследок глазами на Янку и шевельнул губами, видимо, предупреждая о чём-то.

– Что произошло? – спросил Яр, едва они с Яной остались вдвоём.

Янка дёрнула плечом.

– Что с тобой произошло?

Яр поджал губы. Посмотрел на лежащее на диване оружие. Потёр небритый подбородок.

– Нас кто-то сдал, – сказал он. – Я выясню, кто, и убью.

Он потёр веки.

– Но это не важно. Скорняки дадут нам возможность торговать с их поставщиками. Янчик… – Он замолк на секунду, а по спине Янки пробежали мурашки, когда она услышала это имя. – Ты ещё хочешь мне помогать?

Янка кивнула и обняла его. Яр, как всегда, не ответил.

– Тебе врача нужно, – сказала Янка.

– Потом. Я отправил парней, они сейчас в городе нужны. Будут делить новый район. А за мной могут прийти. Может, менты, а, может, другие пацаны. Я не отобьюсь.

Янка улыбнулась.

– Я хочу, – повторила она и зарылась носом в его волосы. – Если я могу защитить тебя, то сделаю, что смогу. Будешь есть?

Яр кивнул, и Янка принялась разогревать отбивные. Они пообедали, а затем Яр принялся сам показывать ей оружие – вкладывал в руки и давал прицелиться из каждого, поддерживая ладонь.

– Надо бы во двор выйти, – сказал он, – но это без меня.

– Ничего. – Янка улыбнулась и заглянула ему в глаза. – Ты сегодня совсем другой.

Яр какое-то время молча смотрел на неё, а потом отвернулся.

– Помоги мне подняться, – приказал он уже другим, знакомым Яне голосом, – и посуду помой.