Наследник для чемпиона - Елена Тодорова

— Сок, чай или кофе? — голос от волнения садится, звучит сипло и прерывисто.

— Кофе, — отбивает резковато.

В клубе я бы мысленно окрестила его напыщенным мудаком и забыла, но с Тихомировым это не сработает. Обидно, что ни говори.

Быстро кивнув, спешу скорее обратно к плите. Действую практически машинально: программирую кофемашину, перекладываю омлет на тарелку и притрушиваю его сверху зеленью.

На самом деле Тимур очень редко пьет кофе. Обычно предпочитая сок, оставляет его нетронутым, даже по утрам. Значит ли это, что он тоже плохо спал? Только я страдала, а Тихомиров удовлетворял плотские желания. Зачем бы еще Клинт приводил ту девушку? Это повторяется каждую ночь?

Вот какая мне разница? Мне должно быть все равно!

Господи… Сердце вновь замирает и до боли скукоживается.

Зачем только Тимур целовал меня и делал это непристойное предложение? Не понимаю… Если у него жизнь более чем устроена, а в этом я уверена, стоит ли бодаться со мной? Какой-то беспредел…

Закончив с завтраком, в очередной раз спасаюсь бегством. А пару часов спустя, едва только отпускают переживания, Клинт приводит няню. Каким же шоком для меня является, когда я узнаю в ней ночную девицу! Я смирилась с тем, что Мишей будет заниматься незнакомая мне женщина. Но не шлюха ведь Тихомирова!

Хорошо, что в тот момент под руками не находится ничего горячего. Иначе бы прихватила с собой, направляясь на поиски Медведя.

— Плечо, — доносится из тренировочного зала голос Раса. Только поворачиваю в это крыло дома, сразу другую атмосферу ощущаю. Кажется, что тут постоянно адреналин кипит. — Разворот. Бей. Уводи назад. Еще дальше!

Проходя в двойные двери с большими круглыми окнами, стараюсь взять под контроль разбушевавшиеся эмоции. Не хочу так же, как и вчера, выглядеть истеричкой. Но по правде, изнутри меня прямо-таки колотит. Особенно когда я нахожу взглядом Тихомирова. Он находится на ринге с Сашей. Рас в это время, опираясь на канаты, делать какие-то замечания, но при виде меня как-то резко замолкает.

Наверное, скрыть то, что я на взводе, у меня все же не получается. Реакция остальных это подтверждает. Все смотрят настороженно, будто в ожидании взрыва.

Наши с Тимуром взгляды пересекаются, но мне не до волнения. Я возмущена тем, что он делает. В такие минуты всегда кажется, что я его искренне ненавижу.

— Можно тебя на минуту? — голос выдает взвинченное состояние.

Тихомиров кивает, и Рас тут же объявляет для всех, что тренировка закончена. Ребята расходятся. Я предполагаю, что наш разговор состоится в зале. Однако Тимур тоже направляется к двери, и мне не остается ничего другого, как последовать за ним. Прилично отстаю, хотя он вроде как медленно идет. По крайней мере, со стороны в его движениях нет торопливости. Но я все равно не поспеваю и вхожу в спальню, когда Тихомиров уже исчезает в ванной.

Он ведь кивнул? Или я что-то неправильно поняла, и он вовсе не собирается со мной разговаривать?

Естественно, такое отношение возмущает еще сильнее. А учитывая, что задеты в первую очередь интересы Миши, это придает мне решительности.

Дверь остается открытой, и я без зазрения совести влетаю в ванную следом за Тимуром.

— Что ты себе позволяешь? — выпаливаю, отпуская тормоза.

— В каком смысле? — оборачиваясь, прищуривается. — Что опять?

— Твоя шлюха за моим сыном присматривать не будет, — высекаю и сама своей резкости удивляюсь.

Я ведь совсем другая. В кого рядом с ним превращаюсь? Кажется, что он способен свести меня с ума.

В глазах Тихомирова вспыхивает пламя. Очевидно, что я взбесила его, хоть он, судя по всему, намерен это скрыть.

— А не кажется ли тебе, Птичка, что это ты, на хрен, себе слишком много позволяешь? — голос звучит достаточно спокойно и тихо, даже приглушенно. Но каждая нотка режет металлом. А резкий подъем обнаженной и взмокшей от пота груди выдает бушующие внутри него эмоции. — Кем ты себя возомнила, чтобы день ото дня предъявлять мне какие-то претензии?

— Все мои претензии обоснованы, — горячо возражаю я. — Предлагая мне работу, ты не говорил, что покупаешь мою жизнь!

— Мы это уже обсуждали. Ты подписала контракт, — повышает голос.

Я тоже в долгу не остаюсь:

— Который ты подсунул мне обманом!

— Слова к делу не пришьешь, — жестко остужает меня Тимур. — И по поводу няни мы выяснили. Она у твоего ребенка будет. Я одобрил Ингу с испытательным сроком. Но это вовсе не значит, что через неделю твое мнение будет учитываться.

После этих слов у меня возникает ощущение, будто земля из-под ног уплывает. Я не просто теряю равновесие. Кажется, что я в самом деле утратила контроль над своей жизнью и жизнью сына.

— А чье же будет?

— Ребенка.

— Его зовут Миша! МИ-ША! — срываюсь в очередной раз. Мысленно еще и к самому Тимуру добавляю обращение — тупой баран. — Ты запомнишь это хоть когда-нибудь?

Пока меня рвет на куски, Тихомиров, напротив, отгораживается от моих слов. Заковав мышцы в броню, выглядит как никогда отстраненным.

— Это неважно, — хладнокровно отчеканивает он.

— Это очень важно!

Клянусь богом, я готова его побить.

— Инга в идеале владеет английским. У нее большой опыт работы.

— Ты сам это проверял? Для этого она приходила в твою комнату среди ночи? Вот это кастинг! Браззерс отдыхает!

Не знаю, кто больше шокирован таким выпадом. Я сама или все же Тихомиров.

Ну да, Птичка уже не та… В прошлом я бы просто расплакалась и убежала. Сейчас же чувствую, что готова насмерть стоять, если понадобится. Но не позволю любовнице Тимура даже приблизиться к Мише.

— Я ее не трахал, — выговаривает, испепеляя меня взглядом. И тут же добавляет: — Пока.

— Что значит «пока»? — вопрошаю, не в силах себя остановить.

Игнорирую волну облегчения и какой-то дурноватой радости.

— Почему это тебя беспокоит? — отбивает вопросом на вопрос Тихомиров.

— Не беспокоило бы, если бы твоя Инга не имела отношения к Мише, — я почти довольна тем, как ровно и твердо у меня получается это произнести. — Кроме того, как насчет чертового запрета на сексуальные контакты внутри команды?

— Этот запрет касается только тебя, — его ответ в очередной раз сшибает меня с ног.

Но то, что Тимур делает дальше, заставляет задохнуться… Поддевая пальцами резинку, он стаскивает передо мной шорты вместе с трусами и шагает в душевую кабинку.

Я, безусловно, понимаю, что он здорово пропотел во время тренировки и шел сюда затем, чтобы помыться, но… Это же… Открывая рот, заглатываю воздух, а сказать ничего не могу.