Амадора. Та, что любит… - Ана Феррейра

Не каждая моя любовь была реализована. К сожалению. Вот одна грустная история.

Поздно вечером в субботу — а точнее, в воскресенье под утро — зашла я, по обыкновению, в закусочную пропустить рюмочку. Собираясь расплатиться, обнаружила, что сумочки у меня нет. Такое случалось не впервые. Кассир‑португалец вышел из себя.

— Как опять? Да сколько можно!!!

— Простите… Черт побери! Я, наверное, оставила ее в такси… А у меня там все документы!

— Сеньора, вы мне больше пятнадцати реалов должны!

— Во‑первых, сеньорита. Во‑вторых, должна я вам всего восемь восемьдесят.

— Ничего подобного!

— Да я же помню — восемь восемьдесят.

— Да нет же! Это только на прошлой неделе вы мне столько задолжали!

— Я вам завтра заплачу двадцать. Устроит?

— Ну уж нет!

И тут перед моими очами предстал добрый гений, вручивший кассиру две десятки.

— Это за девушку.

— Господи, Царица Небесная! Спасибо. Я вам верну, клянусь.

— Не клянитесь.

— Да я верну. Я в такси сумочку забыла.

— Забудьте об этом.

— Не забуду.

Он божественно улыбнулся и ушел, не взяв сдачи. Я ощутила себя принцессой… Вот это мужчина! Красивый, благородный, элегантный, в строгом светлом костюме… Я тут же влюбилась.

Рассвело. Я пошла за ним следом. Он вошел в дом, над дверями которого красовался транспарант: Бог есть любовь. Оказывается, это пастор шел к своему словесному стаду.

В ту пору я еще воображала себя бессмертной и верила, что старость — это еще не конец пути.

— Аллилуйя! — возгласил бы ты.

— Аминь! — отозвалась бы я.

Я стала посещать все богослужения. Целую неделю изучала Библию только затем, чтобы в воскресенье порадовать своего Божьего человека. По большому счету, наши теории соприкасались. Для него рай — это где‑то наверху, для меня — заключенное в четырех стенах пространство, где можно уединиться вдвоем навечно.

Как же мне быть? Как мне любить Божьего человека? Он что, Песнь песней Соломоновых читать мне станет? Я смутно представляла себе его тело в моих объятиях и святой поцелуй, полный любви, который ввергнет его в грех, в плотские утехи и во множественный оргазм наших душ. А почему бы нет? Он же не католический священник, а протестантский пастор, так что заниматься любовью ему не возбраняется. К тому же он женат, у него сын двух с половиной лет. Мальчика зовут Матеус. Это ли не доказательство, что с детородными функциями у него все в порядке! Значит, он испытывает и возбуждение, и эрекцию, и эякуляцию… Жену его зовут Луиза. Я куда красивей, чем она, но я для него — прихожанка, и только.

В мои планы не входило разрушать семью. Вера моя возрастала с каждым днем, я становилась все утонченнее и трансцендентальнее и была уже готова разделить его с женой, с детьми, с прихожанами, с Богом…

Я поставила его фотографию на место святых, талисманов и оракулов на моем маленьком домашнем алтаре, положив тем самым предел своему религиозному эклектизму. Жизнь слишком коротка, быстротечна, и всё хочется попробовать, испытать… Чтобы избрать веру, нужно ознакомиться по меньшей мере с пятью конфессиями, а потом остановиться на одной… Библия стала для меня всем.